Сын Балегира проскользнул под хлещущим хвостом. Сверкнул Сарклунг; отлетел кусок чешуи – змея это не остановило, но зато привело его в ярость. Вопль твари был таким же пронзительным, как скрежет гвоздей по черепице. Голова снова начала метаться из стороны в сторону, и только прыжок в последнюю минуту спас Гримнира от того, чтобы его не разорвало пополам.

– Покажи мне свою проклятую голову, – прорычал он. У змея не было жизненно важных органов, ни сердца, ни лёгких; единственным выходом было разрубить его на куски или вернуть Сарклунг на место – в кости черепа зверя.

Злостный Враг всё понял. Вытянувшись во весь рост, он держал голову подальше от клинка. Но ему нужно было место. Ему нужно было питаться густой красной кровью, что лилась из сердец. И ему нужно было убить этого дёргающегося червя.

Дракон закричал. Он выгнул спину, откидываясь назад на крепких ногах. Он ударил в стену кургана, как таран. Снова и снова он колотил по камням тюрьмы, пока чёрные воды Скервика не хлынули из трещин в стене.

Гримнир выругался. Цель исчезла. Голова существа была вне досягаемости, а его тело представляло собой набор костей и гниющей чешуи, собранных и оживлённых колдовством. И монстр нашёл способ не только вырваться, но и утопить Гримнира впридачу.

С оглушительным визгом змей в последний раз ударился о стену; Гримнир услышал, как разбился камень. Зашумела вода. Но прежде, чем его накрыло волной и унесло к лязгающим челюстям зверя, Гримнир предпочёл осторожность доблести и нырнул в расщелину, ведущую на поверхность, любовно сжимая Сарклунг.

Вокруг него кипела и пенилась вода, но он выбрался из каменного сердца кургана и рухнул на покрытые слизью камни. Над головой на усеянном звёздами небе лежала жуткая завеса зелёного света. Остров-курган начал подниматься.

– Кровь и моча Имира!

Гримнир вскочил на ноги, но потерял равновесие и упал; Сарклунг звякнул о камни, когда соскользнул в холодные воды Скервика. Хоть промокшая ткань и кольчуга тянули его на дно, Гримнир всё же поджал ноги и вынырнул на поверхность. Оттуда он и смотрел на появление Нидхёгга.

Змей ворвался в расщелину, сбросив камни и воду каскадом с чешуйчатой шкуры. Сначала его единственный зелёный глаз оглядел ночь в поисках древнего врага, но затем его ноздри уловили запах войны Храфнхауга – зловоние крови. Что бы его ни оживило, оно распознало густую красную кровь, сердца слабаков, которые восстановят его сухожилия и укрепят броню.

Тварь карабкалась вверх по склону, через руины Гаутхейма, на разбитые улицы Храфнхауга.

К разочарованию Дисы, Ульфрун не убила лорда Скары, хоть тот и лежал у её ног. Вместо этого она присела на корточки, положив топор на колени.