— Очень приятно, Кеша. Я Катя.

— Кеша, у вас во дворце, не найдётся ли свободной комнаты с роялем?

— С роялем… А пианино вас устроит?

— Вполне.

— Тогда идёмте за мной, сейчас свободна кружковая комната. Пианино там очень хорошее. «Красный Октябрь», и настраивали всего неделю назад.

Комната оказалась небольшая, но уютная, хотя и без окон. Вместо окон висели большие картины, на одной из которых было изображен цветущий луг и хоровод на нём. Дичь несусветная! Кто же позволит топтать покос? За такие танцы самое малое — хворостиной по мягким местам. На другом полотне пианист увлечённо колотит по клавишам. По решительному лицу пианиста понятно, что парень он упорный, и пока он не сломает рояль, не остановится.

— Ну, ребята, вы тут устраивайтесь, а я побежал. Дела!

И с завистливым сожалением поглядев на Катю, Кеша ушел.

— Располагайтесь, Катя, а я сейчас сыграю Вам парочку новых мелодий.

— Юрий, может быть мы перейдём на ты? Иначе я чувствую себя безнадёжно старой.

— Почему бы и нет? Присаживайся, вон стулья.

— А можно я сяду рядом?

— Да ради бога!

Я сходил за стулом, и поставил его рядом со своим. Но Катя придвинула его ещё ближе, и села вплотную, так, что мы почти касались коленями. Пианино оказалось действительно с хорошим звучанием и прекрасно настроенным. Пробежав по клавишам, я начал играть попурри из песен и мелодий, которые здесь приписал себе.

— Что из сыгранного ты узнаешь?

У Кати оказался абсолютный слух и безупречная музыкальная память. Ну, или мои мелодии она слушала бессчётное количество раз, что вряд ли. Катя безошибочно называла мне все песни, даже те, от которых наши интеллигенты кривились и называли «простонародными», к примеру «Галину» и «Течёт ручей». Она знала даже «Аргентина-Ямайка 5–0»! Наконец я закончил.

— Катя, да ты, как оказалось, крупнейший в мире эксперт по творчеству Юрия Боброва!

Катя неожиданно покраснела. Немного помялась, но всё-таки спросила:

— Юрий, а правда, что все песни у тебя написаны по реальным событиям? Говорят, что «Дорогу в ад» ты написал после встречи с призраком.

— Ну что ты, Катюша! Моя мама, слава аллаху, жива и здорова. Это песня-предостережение, как и «Мусорный ветер», и «Маленькая девочка».