Чейз Пахт приосанивается:

— Детективы! Разумеется, читаю. Это моя работа.

— И вам они нравятся.

— Мой личный эмоциональный отклик значения не имеет.

— Но ведь нравятся, — Нейт почему-то раздражена, то ли самим фактом пристрастия, то ли уклончивым ответом.

Пахт поднимает руки — туше!

— Не просто нравятся, я их обожаю. Обожаю за дешевый треш, роковых женщин и бесстыдно живой секс. Обожаю за насилие, моральную низость, абсолютное деление на добро и зло во Вселенной, которая якобы выстроена на полутонах серого. Обожаю за ясность знаковой системы и богатый набор архетипов и маркеров. Дешевые детективы были вектором для Эко, плащом для Чандлера, мягкой подушкой для Вирджинии Вулф, распашонкой для «Неуютной фермы» Стеллы Гиббонс, феей-крестной для Дорис Лессинг и Уильяма Гибсона. Масскульт — ключ к дверям не только Фрейда и Юнга, но даже Барта, который все украл у Итало Кальвино, но по этой дорожке давайте не пойдем, а то до ночи не вернемся обратно. Да, инспектор, надевайте наручники — я задрот! Говорите, и я стану вам оракулом.

И со все нарастающей уверенностью, прерываясь лишь на краткие иллюстрации, показанные на экране терминала Пахт, Мьеликки Нейт говорит.

* * *

— Отличненько, — говорит Пахт, выслушав всё. — Allons-y.

Она закрывает глаза и отрывает ручку от желтого блокнота, в котором делала заметки по ходу рассказа.

— Мне не нужно говорить, что тут все очень непросто, да?

— Не нужно.

— Хорошо.

Пахт встает и идет к книжному шкафу — инспектор уже готова рассматривать этот предмет мебели в качестве символа академического авторитета и, как следствие, инструмент психологического запугивания самых лихих студентов Пахт — и снимает с полки тонкий том без суперобложки. Шаги у нее тяжелые, но бесшумные.

— Давайте я не буду делать вид, что не понимаю, о чьем допросе мы говорим?

Инспектор вздыхает, затем кивает.

— И вы, несомненно, ищете ее книги. Нет, не радуйтесь, это не ее, точнее, не совсем. Это критический анализ. Лучшее, что мне удалось найти.

— Вы ее поклонница?

— Я книжник, — огрызается Пахт, — как и она сама… Но и поклонница тоже. Я ей не раз писала, просила разъяснений. Ответа не получила. Загадка при жизни, как, судя по всему, и после смерти. Но вот послушайте: