Всадники приближались к середине поля, навстречу им из-за строя солдат противника выехали трое. Один из них восседал на прекрасном белом коне. Процессии встретились примерно на середине пустого пространства между армиями.

Квинт пригляделся. На белом жеребце сидел Септим Юний. Даже с такого расстояния этот человек вызывал уважение. Гордая осанка и уверенные движения принадлежали человеку, привыкшему побеждать. Квинт не слышал, о чем говорили на переговорах, он мог лишь догадываться, исходя из жестов всадников. Корилл и Юний смотрели друг на друга, обмениваясь скупыми репликами. Их сопровождающие же наоборот – ожесточено спорили, подкрепляя свои слова жестами. Полководцы выглядели так, словно эти переговоры были лишь ненужной формальностью, и мира между ними уже быть не может. Они, словно старые друзья, знали друг друга, понимая без слов.

Похоже, что именно так все и было. Не прошло и пяти минут, как всадники развернули коней и поскакали обратно с своим легионам. Переговоры ничем не закончились, впрочем, как и предполагал Квинт.

Из-за когорт тяжелой пехоты вперед вышли стрелки с легкими пехотинцами. Прозвучал сигнал, и они начали сближаться с застрельщиками противника. Подобные маневры должны были прощупать слабые места в обороне противника, ослабить строй врага для удара тяжелой пехоты.

Пропустив стрелков вперед, двинулись когорты. Квинт отступил в строй солдат, но все еще оставался в первых рядах.

Стрелы и камни из пращей валили людей на землю. Редкие снаряды уже на излете попадали в щиты легионеров, со звоном отскакивая от металла. Вспомогательные части играли роль живого заслона для когорт, должного прикрыть их от снарядов противника. В большинстве своем рекрутов для легкой пехоты набирали из иноземцев, своей службой желающих стать гражданами. По прошествии нескольких лет они получали гражданство, если, конечно, оставались в живых.

Сражение застрельщиков длилось недолго. Уже вскоре они отступили за строй солдат, чтобы вновь вступить в бой в нужный момент. На пространстве между армиями остались лежать убитые и умирающие. Потерь было немного, но в огненном воздухе уже ощущался пьянящий запах крови.

Сигнал. Трубы возвестили о наступлении тяжелой пехоты. Квинт застегнул шлем и обнажил меч.

– Вперед! Шагом!

Центурия двинулась. Как двинулись тысячи солдат справа и слева, словно единая гигантская волна мяса, стали и кожи. Навстречу ей также неотвратимо шла встречная волна. В горячем воздухе слышался лязг доспехов и тяжелые ритмичные шаги, словно в тот день по Фелерейским Полям маршировали титаны.