Гигантские облака пыли накрыли сражающихся. Лицо было липким от пота, ручьями стекающему по лицу.

Удар. Укол. Принять на щит. Вражеский клинок сломался о металлическую выпуклость посередине щита. Квинт воспользовался этим, пронзив очередного противника. Один за другим солдаты его центурии падали вокруг него. Бой был равным, и ни одна из сторон не была намерена отступать.

Квинт заметил напротив и левее себя вражеского центуриона. Его кирасу украшали многие награды, в том числе и минимум две за храбрость. Центурион носил бороду, густо отмеченную серебром, и сражался с расчетом и навыком опытнейшего воина. Он обманным движением выбил меч из рук легионера и через секунду заколол его ударом в сердце. Квинт помнил этого солдата. Это был командир одного из десятков его центурии.

Рукоять клинка сделалась скользкой, норовя выпрыгнуть из руки. Квинт покрепче перехватил меч и вновь сосредоточился на бое. Убитые и раненые валялись под ногами, мешая ходить. Некоторые умирающие хватали за ноги, моля о спасении или милосердии. Еще один легионер его центурии упал справа от него. Еще одна жизнь, которую он должен был спасти, но не мог. Лишь бессмертные Боги могут помочь своим детям в такую минуту. Но будут ли они помогать хоть кому-либо, если их потомки сами калечат и убивают друг друга?

Руки ныли от усталости. Грудь болела, от удара. Меч противника не пробил доспех, но боль все же причинил. После нескольких минут боя человек уже толком не понимает, что происходит. Он превращается в бездумную машину, способную лишь убивать и пытаться выжить.

Прозвучал сигнал отхода – протяжные звуки труб возвещали об окончании первого раунда. Ни одна из сторон не уступила, но каждая потеряла много. Линии расцепились и стали пятиться назад. На поле остались лежать сотни убитых. Медики уносили с поля боя тех, кого еще можно было спасти. Груды тел, некогда бывших люди, уже начала засыпать пыль, осевшая после отхода войск. Линии разошлись на на несколько сот футов, и свободное пространство вновь заняла легкая пехота, бой продолжился между ними.

Квинт снял шлем и осмотрелся. Примерно четверть его центурии лежала на ничейной земле. Горло пересохло. Квинт достал из-за пояса флягу и надолго приник к ней. Прохладные капли стекали по подбородку, просачиваясь под запыленные доспехи, принося желанную прохладу. Вдоволь напившись, он вылил несколько пригоршней воды себе на голову. Подобный перерыв в сражении длится недолго, и нельзя было терять драгоценных минут. Солдаты перевязывали раны, чистили оружие и меняли разбитые щиты на новые. Квинт огляделся по сторонам. По всей лини фронта результат был примерно такой же. Когорты сцепились, но не одна из сторон не добилась никого результата, кроме сотен убитых.