Так вот оно что.

«Нас и так мало осталось…»

Это было как прикосновение руки Брана к плечу. Привет от человека, который давно умер…

На мгновение Лексий забыл, как он сейчас смешон и жалок. Бывают такие моменты – будто жизнь вдруг целует тебя в щёку, и всё, что давило и не давало дышать, на мгновение становится лёгким, как голова после обморока…

Каким человеком всё-таки надо быть, чтобы одно твоё имя защищало твоих учеников, даже когда ты сам уйдёшь? Бран всегда говорил, что они с Клавдием не были друзьями, Бран-…

Лексий смутно помнил, как выбрался из гостиницы. Он просто вдруг обнаружил себя стоящим на её крыльце и почему-то совершенно, до эха, опустошённым. Бестолковые мысли разбегались. Ладно. Ладно. Смотри, как всё хорошо, течение опять провело тебя через опасный порог, а не разбило в щепки…

– Ну что, живой? – осведомился Элиас, сидящий на ступеньке.

Лексий не нашёл для него остроумного ответа.

– Как видишь.

– Жаль, – беззаботно отозвался братец. – Я передумал, по-моему, хорошая казнь – как раз то, что всем нам сейчас нужно.

Пару секунд они молча смотрели друг на друга, а потом Элиас подвинулся, давая ему место.

Лексий вздохнул и сел рядом.

Если уж один этот день казался таким отчаянно долгим, то что уж было говорить о всей зиме целиком?

Глава четвёртая: Зимой

Глава четвёртая: Зимой

Лексий знал, что запомнит эту зиму на всю жизнь.

Морозы щадили, но любая стужа была бы лучше давящей смури, в которой с са́мой осени не набралось бы и десятка ясных дней. Тяжёлый, слежавшийся снег давил на грудь земли, солнце как будто вовсе не вставало, и что на душе, что вокруг было одинаково стыло, серо и тоскливо. Тут и в мирную пору взвоешь, а уж сейчас…

Восточная и западная части сильванской армии отступали друг другу навстречу, увлекая врага вглубь чужой страны, чтобы соединиться и дать ему отпор. Оттийцы наконец выбрались из леса, и где-то там вовсю кипели бои – без волшебства. Даже Ларс после сурового предупреждения начальства и тот перестал лезть на рожон. Магам пока вовсе запретили соваться в драку, припечатав: «успеется!». И то правда: распоследний гражданский понял бы, что всё только начинается. Нечего было и мечтать управиться до весны…

К Клавдию приезжал посланец от Регины, великодушно предлагавшей Сильване сдаться, но монарх, не приняв, отослал его обратно. Ларс, на правах волшебника и отпрыска знатного рода как-то оказавшийся одним из царских приближённых, был там и подтверждал, что слухи не лгут. В том, что парламентёр приехал с миром, сомневаться не приходилось – Ларс расслышал смысл привезённого им письма, вот только условия этого мира были так себе. Стать частью Оттии. Принять её законы. Отказаться от собственной власти и ничего не решать. Нечего было и надеяться, что Клавдий пойдёт на такое.