– Успокоился? – поинтересовался генрих. – Вот и славно. А теперь ты встанешь и уйдёшь отсюда. Я не забыл, что мы были друзьями, но, если тебя здесь поймают, я не стану тебя выгораживать.

И он протянул ему руку. Как ни в чём ни бывало, протянул ему руку, чтобы помочь подняться.

Лексий хотел было её оттолкнуть, но передумал и принял.

– Если нужно, я отзову одного из караульных, чтобы ты мог выйти, – предложил тот, кто уже не был Радом.

– Спасибо, я сам, – не глядя на него, сказал Лексий.

Он ушёл без прощаний. Тихо опустил за собой полог палатки, оглянулся, не смотрит ли кто, и двинулся к краю лагеря, избегая догорающих костров. Когда дозорные остались позади, и можно было не опасаться, что тебя заметят, он побежал.

Нужно было убраться подальше отсюда, пока Рад не заметил пропажу зачарованного кольца, которое Лексий сумел снять у него с пальца.

Он сделал это не задумываясь, повинуясь минутному порыву и мучительно жгущей злости. Нет уж, милый мой, по-твоему всё равно не получится. По-хорошему или нет, но завтра свою конницу в бой ты не поведёшь.

Когда Лексий добрался до берега, его первой мыслью было бросить кольцо в воду, но он почему-то сдержался и положил его в карман. Звёздная Огнептица у него над головой летела сквозь космос, ущербные луны смотрели вниз, как недобрые улыбки.

Что ж, он хотя бы попытался.

Пора было возвращаться к своим.

Глава шестая: Жемчуг из стекла

Глава шестая: Жемчуг из стекла

Свой берег встретил Лексия мелким, выматывающим душу холодным дождём.

Сильване разбили лагерь у подножия холма, и, кроме него, Лексию некуда было идти. Тучи снова сомкнули ряды, стало ощутимо темнее, под насквозь сырыми ногами всхлипывал грязный снег, и запах дыма, издалека донесённый ветром, совсем как в его первый день в этом мире, почему-то заставил Лексия остро ощутить своё одиночество. Как никогда отчаянно захотелось домой – вот только дома не было. Ни здесь, ни на Земле, нигде.

А потом что-то магнитом притянуло его взгляд, и Лексий увидел звёздочку костра в отдалении от других, чуть выше по склону. Конечно, он знал, чей это костёр.

Он пошёл туда просто потому, что этой ночью ему больше нигде не было места. Потому, что он устал. Это была усталость, похожая на неутолимую жажду – усталость, сжимающая виски и горло, от которой не хочется жить. Он сделал всё, что мог, во всём проиграл и больше не хотел пытаться.

Раскидистая крона одинокой сосны защищала пламя от дождя. У огня сушилась груда деревяшек, чуть дальше под прямым углом лежали два толстых бревна, и Лексий издалека узнал силуэты сидящих на них людей. Элиас смотрел в костёр, подтянув к груди одно колено, Тарни кутался в плащ…