Ларс невесело улыбнулся.

– Не из-за неё, – мягко подтвердил он. – Я думал, ты сам знаешь. А что, есть разница?

Какое-то мгновение они смотрели друг другу в глаза, словно молча говорили. И, кажется, пришли к соглашению.

– Ровно никакой, – спокойно сказал Элиас. – Просто было любопытно.

Лексий глядел на друзей и думал, о чём таком хочется их спросить ему самому. Какой вопрос потом будет терзать его всю жизнь, если так навсегда и останется без ответа? Как всегда в такие моменты, первое, что пришло ему в голову, было бессмысленной глупостью. Но, чёрт побери, кто и по какому праву постановил, что глупое не может быть важным?

– Тарни, – сказал он, – мне очень нужно знать: ты точно не переодетая девица?

Танирэ вытаращил на него свои невероятные глаза.

– Что?! Айду! Конечно, нет! – он рассмеялся ошарашенным смехом человека, которому рассказали что-то ужасно дикое. – Боги, только не говори мне, что всё это время ты думал, будто я-…

– Ну, всё не всё, но даже у меня порой возникали сомнения, – невозмутимо вставил Элиас.

– Не слушай их, если они не могут отличить женщину от не-женщины, это их проблемы, – возразил Ларс. – Меня лично волнует другое. Послушай, Тарни, ты что, правда никогда ни с кем не встречался? Ни в школе, ни до, ни после? Вообще-вообще?

Ну конечно. О чём ещё мог спросить Ларс Оттар Халогаланд?

Тарни фыркнул.

– Боги, да что у вас за вопросы!.. – он вздохнул, помедлил и, словно нехотя, признался, – Нет. Никогда, ни с кем. Вообще-вообще.

– Серьёзно? – Элиас казался искренне изумлённым. – А почему? Что за странный обет целомудрия? Да любой здоровый человек в твоём возрасте обязан по крайней мере уметь целоваться с девчонками и втихаря хватать их за колени под столом!

– А почему тебя это так задевает?! – парировал Тарни. – Ты что, мечтал сам за мной приударить?

– Отстань от человека, – вмешался Лексий. – Может, ему просто не нужен кто попало. Вдруг он ждёт любви-звездопада…

– Красивая метафора, – заметил Ларс. – Это откуда-то из Ха’Арди?

Лексий улыбнулся памяти о недостижимо далёком.

– Почти. Есть… один восточный поэт. По имени Аль-Асад…

И тут Элиас, который до этого смотрел на Лексия странным, пристальным взглядом, негромко сказал: