– За что? – искренне не понял Лексий.

– За то, что подал мне руку… тогда, в мой первый день. Веришь или нет, до этого я ни разу не покидал свою деревню, и… Урсул напугал меня до ужаса. Такой большой, все куда-то спешат, и никому до меня нет дела. Никогда больше не чувствовал себя таким потерянным. И потом, в школе, когда вы начали смеяться… я подумал: дурак, как же глупо было надеяться. Я всё равно ни на что не гожусь.

Тарни повёл плечами, плотнее запахнул полы плаща.

– Знаешь, мне до сих пор иногда не верится, что всё это правда, – сказал он. – Что я делаю то, что делаю, и стал тем, кем стал. Клянусь, когда-то я и мечтать не смел о том, чтобы стать волшебником. Сражаться на войне… спасать жизнь царя. Звучит как что-то из «Знамения власти», правда?

Он улыбнулся, но тут же снова стал очень серьёзным.

– Я ненавижу войну, и мне сейчас очень страшно. За вас. За себя. За мою страну. Но как же хорошо встречать этот страх не с пустыми руками. Всё, чего я когда-то хотел – найти место, где я смогу принести пользу. Это место здесь.

Он говорил, и у Лексия была одна отчётливая мысль: ты точно больше не Жеребёнок. Ты очень взрослый – и очень храбрый, но, честное слово, в этом я и так не сомневался…

– Я не ожидал, что выдержу, – признался Тарни. – Хочешь посмеяться? Эта зима – первая на моей памяти, когда ко мне не прицепился даже какой-нибудь жалкий насморк. Не хочу думать, чего это будет мне стоить. Я читал про то, что бывает, когда тело разом использует все запасы сил, какие есть. Потом, когда снова можно остановиться и не бежать дальше, приходится платить с процентами…

В окрестностях соляной пустыни растут такие цветы – морянки. Они очень хрупкие на вид, но выживают там, где засыхают могучие деревья…

– Может быть, ты просто сильнее, чем тебе кажется, – предположил Лексий.

Они услышали шаги Ларса одновременно. Не подходя близко, Халогаланд остановился, чтобы дать им договорить.

– Опять смена партнёров, – улыбнулся Тарни. – Как в танце… Ты хотел сказать что-нибудь ещё?

Нет. Да. Наверное. Забавно, в такие моменты тебе вдруг начинает казаться, что тебе нужно сказать ещё тысячу ужасно важных вещей… вот только ты не можешь ухватить ни одной из них.

– Я подумаю, – пообещал Лексий. – До утра. А пока, пожалуй, пойду погреюсь…

– Айду, ты же не одет! – похоже, Тарни осознал это только сейчас. – Хочешь свой плащ назад?

Лексий фыркнул.

– Вот ещё!

Он не закончил важные разговоры. Оставался ещё кое-кто.

Элиас сидел у костра, один, и его угловатые плечи были устало опущены. Когда Лексий подошёл и остановился в шаге позади, Элиас, не оборачиваясь, произнёс: