Они постояли, слушая, как стихи растворяются в ночной тишине.

– Але́ксий… – начал Тарни. – Нет, стой, подожди, я скажу… – он выдохнул, вдохнул и почти твёрдо выговорил, – Алексей. Ведь так? Так тебя на самом деле зовут? Айду, не хочу думать, каково это, когда все вокруг называют тебя чужим именем…

Жеребёнок устало провёл рукой по лицу.

– Тебе, наверное, было так одиноко. Мой дом в двух днях пути от столицы, и я… не был там очень счастлив, но мне и то бывает…

Лексий посмотрел на низкие тучи, на марево дождя, растворяющее мир в туманной дымке.

– Только не с вами, – честно сказал он.

Жеребёнок ответил ему улыбкой, но она быстро погасла.

– Так, значит, и твой Рад тоже оттуда? – спросил он. – С… вашей Земли?

Мой Рад. Ваша Земля. Смешно.

– Да, – не глядя на него, кивнул Лексий. – Но, знаешь, он… всё равно не планировал возвращаться.

Кажется, Тарни хотел сказать что-то, но не сказал. Он просто положил руку Лексию на плечо, и тот вдруг почувствовал, что никакие слова сочувствия, утешения и поддержки не помогли бы так, как бережное касание этой маленькой, лёгкой руки…

Он повернул голову, встретился с Тарни взглядом и отстранённо подумал: как же он вырос. Айду, и куда подевался неуклюжий застенчивый мальчик, который пришёл в их школу четвёртым одной далёкой весной? Кто тогда мог подумать, что «этот ягнёнок» не дрогнет перед испытаниями, стерпит любую усталость и будет готов, не колеблясь, отдать свою жизнь, лишь бы спасти чужие?..

Лексий вдруг понял, что уменьшительные имена теперь будут здесь неуместны.

– Танирэ… – начал он.

– Серьёзно? Почему тогда уж сразу не «господин Уту»? – рассмеялся Тарни. – Перестань, это ведь всего лишь я…

– Ты не «всего лишь», – твёрдо сказал Лексий. – Ты слышишь? Обещай мне больше так о себе не говорить.

Тарни закусил губу и кивнул. Минуту он казался погружённым в свои мысли, а потом окликнул:

– Алексей?

– Да?

– Спасибо.