Оставшиеся двое какое-то время сидели молча. Лексий грелся и чувствовал странную лёгкость. Неужели это правда случилось? Неужели он взял и отпустил всю эту ложь, которая опутывала его, оберегая и сковывая? В которую он сам, кажется, ненароком успел поверить…

– Так значит, вот что не давало тебе покоя тогда, у меня на даче, – вполголоса сказал Ларс. – Я всё гадал, что не так, а это просто было твоё первое лето…

Зачем он напомнил? Сейчас, холодной ночью на рассвете весны, на пороге будущего, в котором было темно, воспоминание о том лете причинило Лексию боль.

– Ларс, – сказал он, – ты представить не можешь, как я тебе благодарен. За всё. Если бы не ты, я бы ни за что не разобрался, что делать и как жить дальше.

– Да брось, – отмахнулся Халогаланд. – Не могу оставаться равнодушным, когда кто-то рядом одинок и растерян. И, в конце концов, – он улыбнулся, – мы ведь с тобой не чужие, правда? Подумать только, я двадцать лет жил и знать не знал, как здорово иметь братьев…

Он вздохнул, и его улыбка померкла.

– Жаль только, что ты неудачно выбрал время. Боги, сколько я себя помню, этот мир был совершенно прекрасным местом, и именно сейчас, когда ты здесь, ему вздумалось взбрыкнуть! Не слишком гостеприимно с нашей стороны, как считаешь?..

Лексий помолчал, глядя в огонь.

– Ты всегда точно знаешь, что происходит, – наконец заговорил он. – Скажи, насколько всё паршиво?

Ларс неопределённо повёл плечами.

– Люди покидают Урсул, – просто сказал он. – Кто-то даже готов, пока не поздно, бежать в Пантей, лишь бы не оставаться под каблуком у Регины Локки. Ни здесь, ни в Леокадии никто уже всерьёз не верит в другой исход…

Он кивнул в сторону виднеющихся поодаль огней.

– Там, внизу, полно тех, кто кричит, что бежать из столицы, пока она не сдана – предательство и трусость, но я не боюсь признаться: мне спокойнее оттого, что моя семья больше не в Урсуле и, если понадобится, сможет быстро оказаться где-то ещё… – Ларс выпрямил спину, потянулся и совсем другим тоном добавил, – Надо будет написать им письмо. Если обоз из Урсула до нас доберётся, они всяко заберут почту…

– Передавай от меня привет, – сказал Лексий. – Хотя твои, наверное, меня уже и не помнят…

Халогаланд рассмеялся, запрокинув голову.

– Шутишь? Да после встречи с тобой Александра до сих пор отзывается только на Сашу!..

Он замолчал на минуту, запустил пальцыв в волосы и вдруг негромко сказал:

– Знаешь, мне не страшно. За себя так точно. За последние годы я столько думал о смерти, что мне до тошноты надоело её бояться. Если честно, в каком-то смысле мысль о том, чтобы умереть завтра, кажется не такой плохой… потому что это лучше, чем не знать. Лучше, чем дотянуть до тридцати, понимая, что всё равно не увидишь старости. Каждый день метаться между «пожалуйста, пожалуйста, лишь бы ещё не сегодня» и «я больше так не могу, поскорее бы»…