− Что с тобой?

− Не могу…− сквозь смех простонала я, − встать не могу…− и опять засмеялась. – Кажется, я… рассыпалась на части…

Нацтер что−то хмыкнул, едва сдерживая смех.

− А что будет со мной, если я встану?

− Не надо, − смех мой становился всё неудержимее. У меня от него в животе закололо. Я, скорчившись от боли, продолжала смеяться. Боль помогла прийти в себя, между приступом колик, захватывая воздух ртом, мне удалось принять сидячее положение. Вытирая навернувшиеся слёзы, я сказала, обернувшись к Нацтеру: − Кто нас тогда соберёт? За миллиарды миль ни одной живой души. Не надо так рисковать.

Мы опять рассмеялись.

Нацтер, несмотря на моё предупреждение, рискнул отклеиться от кресла, на подгибающихся ногах кое−как дошёл до меня. Потом мы долго сидели, обнявшись на полу, забыв обо всём на свете.

Глава 31

Глава 31

«Мой Принц» мог врезаться куда−нибудь, мог, если бы он продолжал полёт, но интуиция подсказывала, что двигатели безнадежно заглохли из−за отсутствия топлива. Мы дрейфовали, выписывая круги. Скоро остаточная энергия закончится, потом сядут аккумуляторы… Столько проблем возникнет, думать о которых совсем не хотелось.

− Я проверю Буку.

− Проверь, − согласилась я. – Если его вывернуло наизнанку от перегрузок, не принимай трагедию близко к сердцу. Я постараюсь его оживить.

− Ты не сможешь. Он рождён на Дарьяндесе.

− Да, извини, забыла. Но с другой стороны, он никто−нибудь, он – буракус!

Нацтер улыбнулся и, не спеша, поднявшись, вышел из отсека.

− Надеюсь, с ним всё в порядке, − тихо проговорила я для себя.

Надо сказать, тело моё просило пощады: мышцы ныли, кости, казалось, превратились в желе, конечности изображали «пляску мертвеца», даже шея едва удерживала голову. Я походила на куклу, которую дергают за верёвочки.

С большими усилиями мне удалось добраться до столовой. Мысль о горячем кофе согревала душу. Кто знает, когда мне ещё представится возможность в будущем испить этот чарующий напиток.

Нацтер застал меня за изготовлением бутербродов.