Ира поёжилась. Перед ней было существо, которое неумолимо скатывалось в депрессию. Потерять самое дорогое. Кому как не ей, лишившейся семьи в одно мгновенье, дано это понять? Вот только вряд ли она чем-то сможет помочь. Она находила успокоение в действии, в стремлении вперёд, стараясь приблизить момент отправки домой. Но как помочь тому, кто лишён инструмента? Как помочь певцу, у которого пострадал голос?

— Что Доваль есть говорить? Он мочь лечить вы голос?

— Нет. Вернее… он восстановит ткани, но моё сердце больше не выдержит применения силы Лайоли. А стоит мне запеть, и я в любой момент могу сорваться. Привычка. Если хочу жить — петь нельзя. Вопрос лишь в том: а хочу ли? Нужна ли мне такая жизнь? Я позвал вас, чтобы поблагодарить, но… сам не знаю. Наслушался слухов, особенно про то, какой приговор в итоге был вынесен тому недостойному. Знаю, что мы в чём-то похожи — вы потеряли семью. Завидую. У вас остались ноги, чтобы идти, руки, чтобы бороться. Я не знаю, что именно хочу услышать. Мне просто кажется, что если вы нашли подходящую молитву для богини, то может, и для меня у вас найдутся правильные слова…

Уже второй. Сначала король, теперь виконт. Интересно, чем вызвано такое отношение? Любопытство: а как бы решили это на чужой земле? Или хотят посмотреть, что сделает обезьянка, если положить ей в клетку кубики и подвесить банан? Среди людей, имеющих титулы и звания, она чувствовала себя неуютно: будто постоянно подвергалась проверке на вшивость. Однако состояние одарённого и болезненный взгляд заставили её поверить в то, что перед ней существо, которое искренне ищет выхода и просто не знает, куда приткнуться. Перебирает все средства, в надежде, что что-нибудь да поможет. Но вот что ему ответить? Она не врач, и тем более, не психолог. Откуда ей знать, что принято говорить в подобных случаях? Что бы сделала? Попробовала сказать наугад:

— Вы мочь просить знать Карраж?

— В Собор принимают только амелуту. Среди нас, эйуна, одарённых очень мало, и мы вынуждены сами по крупице осваивать свои способности.

Да, серьёзное препятствие. На государственном уровне. Но что ещё ему посоветовать? Она с внутренним холодом вспоминала случившееся в ратуше. Ей хватило одного этого случая, чтобы на всю жизнь научиться обходить колдующих волшебников за километр. Состояние виконта только подтверждало эту решимость. Видя, что он с нетерпением ждёт ответа, она тянула время, чтобы найти, что именно ему сказать правильного:

— Что песня быть вы петь? Тогда. Ратуша. Вы сам она думать?

— Что вы! Я плох в поэзии. Голос — это пожалуйста. Раньше был. А поэзия… я всегда пел известные баллады, наследие нашего народа. Иногда один из музыкантов сочинял новые песни, пел и их. При применении дара тоже… пел чужое. Почему вы спрашиваете?