— Вы двое, как детёныши горо при рождении, — слепы и тычетесь носом в поисках мамкиной сиськи. Хотя сосок совсем рядом. Лэт. Для взаимности нужны двое.

— Ммм… И?

— Она отказала тебе из-за якобы отсутствия взаимности с твоей стороны. Я не удивлён, что так случилось. Вы и правда запутались. Благодарность затмевает вам возможность смотреть друг на друга непредвзято. Взаимность — это два. У вас не сложилось, потому что «в тебе её нет», но это значит, что у неё…

Лэтте-ри медленно поднял глаза и долго смотрел на друга.

— Знаешь, Тер… ты меня пугаешь. У меня такое чувство, будто общаюсь с одним из старших наставников, которому известны тайны, что-то такое очень важное, что все мы забыли, живя на Болоте. Что-то известное лишь избранным.

— Брось! Ты не хуже меня понимаешь в эмоциях. Просто чуть в них запутался, и нужно было показать, куда смотреть. Это всем рано или поздно бывает нужно. Кстати, ты и сам мог бы лечить других от чёрной печали. Твоей искренности и чувства на это бы хватило. А вот кто здесь напуган, так это я.

— Меня не учили быть лекарем, — сказал Лэтте-ри и поманил Терри-ти к себе.

Тот растянулся рядом на траве и положил голову наставнику на колени.

— И всё же… что тебя пугает?

— Она вестница, Лэт. Существо, чей путь идёт мимо всех остальных. Она уже коснулась тебя, подарив надежду. Но эта надежда… Она уйдёт. Уйдёт, как уходят все творцы рано или поздно. Что будет с тобой тогда? Что будет со всеми нами, если она подскажет путь для дайна-ви? Мы веками учились жить, как сейчас, и как тяжёл путь вне намеченной борозды, я знаю как никто другой! Что будет завтра? Мы рождаемся трудиться и хоронить, знаем, каковы на вкус непролитые слёзы. И мне страшно, что что-то изменится. Даже в лучшую сторону. Чем мы станем?

— Будем учиться.

— О Сёстры, как же легко ты это говоришь! Так легко, что невольно хочется верить. Воистину старший. Но всё равно боюсь. И за тебя тоже. Я за всю свою жизнь не видел, чтобы ты желал кого-то так сильно. А ведь ты не знал недостатка в красивых телах рядом. И желаешь не кого-нибудь, а вестницу! Наездницу ко всему прочему. Этот ящер ещё доставит множество проблем, ты же понимаешь это? Перекусит хребет в пяти местах и не подавится.

— В моём случае слово «желание» весьма условно. Даже не уверен смогу ли… сам знаешь. Но да. Желаю. И счастливого конца не будет в любом случае. Или уйдёт, или погибнет. А если милостью Сестёр доживёт до старости, мне всё равно придётся хоронить её. Если, конечно, судьба не оборвёт мой путь раньше.

— Значит, в чувствах ты уже разобрался. А что будешь делать дальше?