— Не знаю. Нет пути тяжелее пути вестника. Я бы разделил его с ней, если бы не боялся стать лишним грузом на плечах.

— А о последствиях ты, как я понимаю, думать не хочешь?

— Они известны. Нечего о них думать.

— В этом ты весь. Потому единственный мой совет — поговори с ней. Так, как можешь только ты. Искренне. Мы больше других понимаем в боли. Вы нанесли друг другу рану, она загнила. Этот нарыв придётся вскрыть. Иначе сама недоговорённость станет кандалами на ваших ногах. О Сёстры! Сам не верю, что говорю это… Этот выбор… я бы не назвал его лучшим. Нет, он — худший. Прости.

— Своим выбором я причинил тебе боль?

— И не только сейчас. Множество раз. Мы прошли через это и потому так близки. Ты — моя семья, был бы братом, будь у нас хоть капля общей крови. И сейчас я с удивлением вижу, что у тебя впервые появился интерес к кому-то.

— Тебя это беспокоит?

— В моей жизни появился ещё один человек, за которым придётся присматривать.

— Она не ребёнок. И не дева, честь которой надо оберегать от покушения.

— Я имел в виду неопытность. А про «не деву» — и так понятно. На что похожи глаза невинного создания, объятого желанием, ты знаешь не хуже меня. Избави Сёстры проходить через борьбу между плотью и совестью, когда на тебя такие смотрят! Уж лучше в каменоломне без сна работать.

Обоих морозно передёрнуло, а после нахлынула ностальгия по дому.

— Ириан около двадцати зим. Вряд ли ошибся, — задумчиво сказал Лэтте-ри. — На Утёсе научился читать возраст амелуту. Неопытное создание сейчас очень быстро повзрослеет, учитывая, какой путь ей уготован. А уже зим через тридцать её жизнь начнёт клониться к закату. И даже Сёстрам неведомо, когда её дорога пойдёт прочь от Рахидэтели. И всё равно…

Он оборвал свою речь и уставился в пространство. Терри-ти почувствовал, что ему стало холодно. Очень быстро. Очень малый срок. Он мысленно дал себе клятву, что не будет отходить от Лэта ни на шаг, когда вестницу унесёт, куда бы там её ни потянуло. Он сильный. Но уход близких ломает живых существ, как кирка породу. Чёрная печаль далеко не всегда поддаётся исцелению, а в случае с другом он не рискнул бы дать гарантии. Самые толстые щиты могут сломаться, а внутри твёрдых раковин всегда находятся мягкие и беззащитные ткани. Потерю Лэта не перенесёт уже он сам.

Терри-ти до сих пор преследовал кошмар полугодовой давности. Узнавать, что Лэтте-ри пропал без вести или, возможно, умер, он бы не хотел больше никогда в жизни.

Когда командир Дарно-то прислал письмо о том, что произошло на Утёсе, они с Линно-ри получили разрешение покинуть пост и помчались туда, выжимая из вага последние силы. Практически без сна. Их терзала одна мысль на двоих — что они ничего не смогут или не успеют сделать. Что их встретит могильный холм и запах погребального кострища.