«Как же она прожила без меня здесь так долго? Без меня, даже дольше, чем вместе со мной…».

–Твоё тело было, как лёд! – продолжила она уже без слёз, но с обидой. – А сердце стучало раз в день, каждый полдень. Их я не пропускала удары – они были моей верой, что ты жив.

Всё это время чаще думала, что он не очнётся, дольше прогоняла эту мысль, а сейчас, когда художник восстал, не могла на него злиться. Она, правда, допускала мысль, что он заснул навсегда, и это ей такое наказание.

Сейчас счастлива, что он снова с ней! Как сейчас ей злиться, если счастье переполнило всю душу?! И злости не место в этой душе…

–Всё позади, родная! – успокаивал он её, хотя словами тут не успокоишь, настало время для поступков. – Это был последний фрагмент жизни Данучи, и таких переживаний ты больше не испытаешь!

–Я такого больше не выдержу! – закричала она на него, порвав объятия, не понимая его спокойствия. – Я думала, что умру от горя, что не почувствую никогда твоего тепла, что не увижу твоего взгляда! Ты не представляешь, что я пережила!

Она ещё желала во многом признаться ему, но пока не решалась. Эти колебания были, как на ладони. Три недели это много, и произойти могло, что угодно! Интрига. Художник ждал, а она молчала.

Вспышка гнева была лишь вспышкой, и снова счастье облепило её душу со всех сторон.

–Говори, – не выдержал он.

–Что говорить?

–То, что не получается сказать! Я же чувствую тебя…

–У нас будет ребёнок, – одним дыханием сорвалось с её уст.

Ух ты! Как удар молнии, такая новость, и сразу мозг кипит и думает, что делать! Такая весть меняет все дороги.

Представил себя отцом, а Анастасию мамой, и тепло так стало, и вера в светлое будущее прорезалась, нежданно засияла, как ближайшая звезда.

Арлстау обнял её крепко и прошептал:

–Спасибо!

–Я тоже очень счастлива! – засияла она в ответ.

–Я люблю тебя!

–Тебя люблю, несмотря ни на что…

Затем комок объятий, и она собиралась уйти, словно не наскучило ей быть одной, и он не ожидал её ухода, но желал не остановить ни на секунду, доверившись гордости. Смотрел ей в след и думал: «Настолько ли я близок ей? Или за двадцать четыре дня успел отдалиться?!».