«Не честно!», – кричала его слабость, «Убей!», – молила его боль. Назвать это судьбой одно и то же, что назвать гениальным всё то, что увидел впервые. Язык не повернётся…

Бросился к дому так быстро, как мог, не жалея ступней. Добежал до двери и раскрыл её настежь, напугав своей внезапностью Анастасию.

На лице его потрясение, а в глазах застывает вопрос: «Как сказать, что увидел?!».

–Что с тобой? – обеспокоенно спросила она.

Арлстау выдохнул, набрался мужества и начал свой невысокий рассказ короткой фразой:

–Полководец убил душу Леро…

***

Недалёкое прошлое…

Каждый, кто слышал приказ Анастасии защищать Леро ценой своей жизни, был вычеркнут из жестокой игры под названием Жизнь.

Многие отправились в город художника, не многие добрались до него, никто из него не вернулся.

Противников было больше, и город был захвачен бесшумно, чтобы мирный житель не прозрел.

Полководец мог убить весь город, но ему это не нужно. Он горел желанием узнать, насколько простая девчонка по имени Леро была верна и преданна художнику.

Один звонок, короткий диалог, и оказалось, что верна безукоризненно и преданности можно позавидовать!

Полководец заманил её чужим голосом и ожидал в доме того, кому этот голос принадлежал. Она узнала его, перед тем, как потерять сознание – он был в жизни художника, занимал в ней, хоть и небольшую, но горькую часть.

Он правил теми людьми, чья преданность тайной организации по силе была такой же, как верность Леро художнику, но была искусственной. Любую верность можно создать, усовершенствовать или приструнить методом химического воздействия. Прогресс велик, прогресс универсален…

Первые дни плена она провела в клетке, как животное, без взглядов людей, без прикосновений чужих рук.

Затем её клетка легла лицом к людям. Взгляды сотен любопытных глаз не беспокоили, ведь ничего не объясняли. Единственное, что её интересовало: чего они желают её художнику…