Спустя неделю ей задали две тысячи вопросов – про искусство и про причины, по которым перед ним не устоять; про смысл её собственной души; про мотив, побудивший художника нарисовать её душу и про что только не спрашивали.

Пытались разобраться, почему он покинул город и решил задать новое русло истории мира, но не в тех местах копали. Леро здесь не при чём, ведь у художника своя голова на плечах.

Не один вопрос их интересу не помог.

Верные псы полководца думали над тем, как воспользоваться её душой, как извлечь из неё выгоду, но ответы Леро были также пусты, и никакие пытки не помогали заполнить их пустоту. Сколько боли не причини, правда не выползет наружу, если она неизвестна или подстрелена временем.

–Что он вам сделал? – кричала она отчаянно в их безразличные уши! – Кто вы такие, чтобы запрещать творить?

–Кто он такой, чтобы исцелять всех людей?! – отвечали бездушные губы на это, а затем неустанно лгали, какой художник ужасный человек, что он поджёг мировой океан и этим начал мировую войну, но она не верила в это и не поверила бы, даже, если сам художник рассказал об этом.

Не поверила, потому что знала всю его жизнь – от начала и до конца, и всей своей, большой душой осознавала, что художник ни в чём ещё не был повинен, что всё впереди, и он будет вынужден перегнуть палку в своём даре.

Учёные были уверены, что единственный способ связаться с художником, да и не только связаться, но и увидеть, где он находится, это её душа, но ею править способна лишь Леро и силой не заставить. Никому со всей планеты её душу не подчинить…

Но дни тянулись, и день, в котором был конец художника приближался, а затем и вовсе он настал.

Не хочется быть там, где быть не хочется, но в последнюю минуту своей жизни она желала побыть лишь с художником. Лишь он один ей что-то открыл в этой жизни, никто этого, даже не пытался.

Подходящих людей не нашлось в светлой памяти – каждый думал лишь о себе. Никто не думал о своём городе или о стране, а о всём мире, тем более!

–Полководец, – крикнула ему из клетки.

Потёртый старик ответил высокомерным взглядом, а, значит, ей позволено говорить.

–Я согласна показать вам, где художник. Согласна, пригласить в это место, но только вас одного. Больше никто не попадёт на остров.

–Условие? – перешёл сразу к делу, чтоб не терять драгоценных секунд.

–Сначала я скажу художнику всё, что желаю сказать.

–Хорошо. – немедля, согласился он.

–Слово?

–Я даю тебе слово.

–Спасибо.