— Теперь начнётся наша работа…

2

В углу одной из комнат на втором этаже дома, неподалеку от зарешёченного, с выбитыми стеклами окна, примостился на полу Тинч. Иногда ему удаётся, забывая про холод и горькие мысли о том, что его ожидает завтра, ненадолго задремать. Перед его взором возникают Айхо, верхом на поднимающей фонтанчики песка вороной, Хэбруд с его нравоучениями и уроками по рукопашному бою, Айхо, Тайри и Кайсти — почему-то вместе, оживленно беседующие — почему-то о нём, отец… каким он его запомнил в последний раз, три года назад. И снова, и снова снится ему багровая, вся в тюльпанах и маках, весенняя степь.

"Ты ещё не раз увидишь её такой, Тинчи!" — говорил невидимый голос. "Ой, вряд ли", — отвечал ему мысленно Тинч. "Увидишь, увидишь", — говорил голос, и это почему-то был ломающийся хрипловатый голос Тиргона Бычье Сердце. "Надо что-то делать, ребята!" — говорил Тиргон. "А что тут поделаешь?" — отвечал ему Йонас. "Посохами отмахаемся!" — твердила Кайсти.

"Ну-ну! Что это ещё за крестовый поход детей!" — возражал Пекас, почему-то жёстким голосом отца…

"Он оставил книгу! Посмотрим, что скажет книга!"

"Здесь закладка! Его чётки!"

"Открыл? Читай, Йонас!"

"— Не подходи! Не подходи! — в отчаянии закричал патер Юниус. Нашарив в темноте оружие, он направил его в грудь незнакомца. — Как тебя зовут? Кто ты?

— Меня не зовут никак. Или, точнее, зовут только малодушные. И эта ваша игрушка вам нисколько не поможет, — устало ответил тот. — Я не боюсь смерти.

— Но почему, почему?!.

— Потому что я и есть Смерть, — с грустью объяснил незнакомец…"

"— Я понял! — крикнул Тиргон. — Смерть балахонщикам!"

"— Смерть балахонщикам!" — подхватили остальные.

Предназначенных в жертву людей разместили на втором этаже. Сквозь проломленные насквозь полы первого этажа спустили в подвал четыре бочки с керосином. Керосином провонял весь дом, от подвала до крыши, и то, что несмотря на холод, сквозь разбитые стекла окон проникал свежий воздух, было даже хорошо. Тесно, навалом прижавшиеся друг к другу старики, женщины и дети, словно в дурном сне наяву ожидали наступления дня.