Из-за города, с его южной стороны, всё отчетливее доносились звуки канонады.

— Это наши, — воскликнул Гурук. — Ей-богу… Это наши!

3

В дом, который занимал генерал Ремас, ворвался запыхавшийся балахонщик.

— Господин генерал! Господин генерал!

— Сейчас, одеваюсь. Сам слышу… что стреляют. Прекрати орать как беременный осёл. Где это?

— Они захватили деревянный дом, что на площади!

— Что-о? Кто захватил?

— Не знаем, господин генерал! Нам не удаётся выбить их оттуда! Они простреливают всю площадь!

— А как же… нет, это невозможно, никак невозможно… Как же наша святая вера? Попробуйте… ну, хотя бы взорвать или поджечь этот чертов дом издалека… Они успели вывести этих… как их?..

— Не успели, господин генерал!

— Слава Отцу-Создателю! Он слышит наши молитвы!..

— Господин генерал! — и ещё один вестовой, появившись в дверях, торопливо, не переводя дух, сообщил:

— Войска Даурадеса начали штурм, господин генерал…

— А почему вы не называете меня "великий Олим"? — буркнул Ремас, не попадая пуговицами в петли. — Или в мире что-то поменялось, и солнце и впрямь пошло по небу в другую сторону?

— Прости меня, о великий Олим! — повалился на колени балахонщик. Второй вестовой снисходительно посмотрел на него сверху вниз. Он был келлангийцем.

— После дурацкой гибели генерала Хорбена… мир праху его, до вознесётся его пепел к небесам… исполнять его работу… Помогите надеть кирасу, вы, мерзавцы!

— Наросло сало на боках, — морщился он, с трудом натягивая тяжёлый кирасирский панцырь.

— Разрешите, господин генерал? — и в комнате, улыбаясь обычной зубастенькой улыбкой, возник капитан Деннес. — О, я гляжу, вы уже на ногах! Весёленькое утро, не правда ли?