— Отсюда теперь не сунутся! Пойдём на ту сторону! У-у, людоеды! Ты чего дожидаешься, парень? Дуй за остальными!

Последние слова кричавшего относились к Тинчу… Боже, Господи, Всевышний, Единый, Истинный! На них — хвостатые шлемы и куртки с защитными пластинами! Драгуны полка Даурадеса!

— Посторонись! Давай его вот сюда, в угол! Лампу, быстрее лампу!

Голос Таргрека! Это точно, он!

— Помоги мне, Тинчи! Подстели что-нибудь!

Откуда он узнал, что я — здесь? И сам он здесь, непривычно одетый в драгунский мундир — откуда?

Кого это, такого маленького, беспомощно постанывающего, он несет на руках?

Не может быть… Этого просто не может быть!

— Лампу же, быстрее, инта каммарас!

— Пиро… Это ты?

Штурмовая группа Гурука, включая Таргрека и Терри, буквально в несколько минут овладела домом. К несчастью, этого не удалось сделать незаметно. На площадь из окружающих домов посыпались келлангийцы и ополченцы "народной обороны". Несколькими меткими залпами их удалось отбросить назад, однако о том, чтобы безопасно вывести наружу заложников, теперь не могло быть и речи. К лучшему, правда, было, что дом, хоть и деревянный, обладал толстенными стенами и у осажденных сохранялась возможность отсидеться в нём как в настоящей крепости. Захват дома обошёлся без потерь среди солдат, однако…

Однако, дуралей Пиро всё-таки увязался за ними и даже попытался, в тесноте и сутолоке, по-своему биться с врагами, за что и заработал страшный удар широким келлангийским штыком в живот.

— Я не могу остановить кровь, — растерянно говорил Таргрек. — Задета печень, повреждена артерия. Такую рану не в силах исцелить даже я… Быть может, даже лучше, что он без сознания. Легче будет уйти… Малыш, малыш, зачем же ты нас не послушал!

— Он уходит к предкам, — вздохнул Гурук. — Там ему будет легче, чем здесь, на земле.

После первой перестрелки на площади наступило затишье. По-видимому, келлангийцы и балахонщики совещались, что им делать дальше.

— Он приходит в себя, — заметил драгун.

— Тинчи! — это было первым, что сказал, приходя в сознание, Пиро. — Чесночник… вонючий…

— Саранчук черномазый… — ответил Тинч.