Из-под воды взметнулись жёсткие, блестящие корни-щупальца, разбивая доски.

Не найдя свою цель, они начали медленно опускаться обратно под воду, чуть колеблясь из стороны в сторону.

Все замерли, потеряв дар речи. Девушка завизжала, отползая назад — от танцующих прямо перед ней древесных щупалец.

— Все в лодку, быстро! — скомандовал Шамзин злым голосом. — И эту тащите! Хотя нет. Младенца тащите! А она сама пусть решает.

— Отец, ну пожалуйста… — с болью проговорил его сын и замолчал.

Один из аквалангистов прыгнул под воду. Другой шагнул к девушке, протягивая руки.

— Нет, пожалуйста! — закричала девушка.

Аквалангист взял в рот загубник, а потом решительно выхватил младенца из рук девушки. И бросился в воду, держа младенца сверху. Девушка снова вскрикнула, а потом зарыдала. Аквалангист нырнул, но ребёнок остался над водой и лишь радостно засмеялся. Впрочем, и его похититель сразу вынырнул — давление в упряжи акваланга было настроено так, чтобы держаться на поверхности.

В лодке открылся люк, не имеющий верхней ручки, и до этого незаметный. Шамзин принял с воды младенца и спустился внутрь.

— Лена, пойдём скорее, тут небезопасно, — хмуро попросил сын Шамзина.

Они с дочкой перебрались на лодку, и он подал девушке руку. Та поднялась, и, утирая слёзы, неловко перебралась в лодку.

Они все спустились внутрь и люк закрылся.

Лодка выплыла из сарая.

Несколько минут она тихо и безопасно дрейфовала по течению реки, оставляя позади город, ставший ловушкой для его обитателей.

А потом лодка дёрнулась и застыла. Из неё раздались приглушённые крики и стук дерева по металлу.

Минуту ничего не происходило, а потом из воды вынырнула сноха Шамзина. С ней вынырнула её дочь. В руках сноха сжимала младенца, зажимая ему рот. Девушка явно не тонула, легко держась на поверхности. Поверх её костюма был надет спасательный жилет. Вынырнув, она разжала ладонь на посиневшем лице младенца и начала его тормошить.

Младенец лежал без движения в своём пенопластовом шлеме. Его руки безвольно свесились вниз.

Мать зарыдала, а потом снова стала трясти младенца.

Наконец тот дёрнулся, закашлялся, а потом обиженно заорал — истошно и надрывно. Девушка снова зарыдала, судорожно прижимая орущего ребёнка к себе.

Её дочь уже забралась на лодку, и через несколько секунд Шамзина последовала её примеру. Они сидели обнявшись, грея младенца друг меж другом, с ужасом глядя в тёмную мутную воду.