— Он просто ошибся, Лакуту, — я покачал головой. — Потом верну. — Я положил браслет в сундук с вещами, и вскоре забыл о нем, занятый другими заботами. Была еще одна вещь, о которой я совсем забыл: каменное изваяние Двуликого, когда-то высеченное Гобаном Саором для Менуа...

После гибели Индуциомара его родичи не смирились и мстили римлянам на севере. К ним присоединился Амбиорикс из эбуронов. Цезарь вторгся в земли треверов и построил мост через Рейн, создав угрозу для германских племен, выступавших в союзе с Индуциомаром. В темные лесные дебри Цезарь пойти не рискнул, да и нечего ему там было делать. Германцы не вели сельского хозяйства, а значит, провианта для армии там бы не нашлось. Однако он взял заложников и опустошил побережье, как делал уже не раз.

И вот, творя все эти жестокости, Цезарь неожиданно посылает золото, захваченное у германцев, Верцингеториксу в качестве «дружеских подарков»! Этим странным поступком он сумел озадачить и смутить Рикса. Я же увидел в этом лишь пример расчетливой двуличности римлян.

Еще раз попугав напоследок германцев, Цезарь пересек Рейн и напал на Амбиорикса.

Тем временем нервии, менапии и адуатуки снова подняли оружие против римлян. Но тут уж Цезарь не церемонился. Риоммар сообщил, что князь Аккон из сенонов оказывает мятежным племенам поддержку, и побуждает соплеменников присоединиться к союзу свободной Галлии. «Я работаю с вождями сенонов, и довольно успешно», с гордостью сообщал Риоммар.

Римляне окружили силы Амбиорикса в Арденском лесу, самом большом во всей Галлии. Вождь эбуронов отравился, чтобы не попасть в плен, но Амбиориксу удалось бежать. Разъяренный Цезарь, упустивший добычу, объявил храброго вождя преступником, и назначил цену за его голову. Шакалы всегда найдутся, справедливо полагал Цезарь.

Небольшие северные племена отчаянно пытались защитить себя. Они отправили к Цезарю посольство с заверениями, что не выступят на стороне врагов Цезаря. Мелкие племенные вожди старались всячески выказать ему расположение и во все горло осуждали других, особенно тех, с которыми давно мечтали посчитаться. У Цезаря оказались даже несколько карнутов из пограничных поселений. Горько было сознавать это, но я вспомнил Риоммара с его пригоршней камешков, и вынужден был согласиться: каждый из нас действует в соответствии со своей природой, и даже самого смелого человека может устрашить мысль об угрозе его семье, его соплеменникам и его землям.

Цезарь жестоко подавил сопротивление на землях белгов. То, что не пошло на пользу армии, попросту сжигалось. Беженцы хлынули на земли сенонов, паризиев и карнутов. Они принесли с собой ужасные истории о зверствах римлян.