— Это напрасные потери, — с горечью сказал я Риксу. — Мы проиграли, потому что жертва, которая могла бы нас спасти, оказалась ущербной. Я же призывал сжечь Аварик до подхода Цезаря. Ты должен был заставить Олловико сделать это!

На следующий день Рикс созвал военный совет.

— Пусть эта неудача вас не смущает! — призывал он. — Если кто-то думает, что война будет катиться на ровной дороге, он ошибается. Ухабы и ямы неизбежны. Римляне победили не потому, что превосходят нас в доблести, а потому, что давно научились брать крепости. Нам надо учиться у них. Но если бы вы меня послушали и сожгли Аварик, никакой беды не случилось бы! Не будем искать виновных. Мы пойдем вперед, к победе, и забудем об этом досадном поражении, когда победим!

И снова воины кричали и стучали о щиты. Рикс умел воодушевить их. Немногие уцелевшие жители Аварика сидели у наших костров, ели и пили, пытаясь забыть недавний кошмар.

Меня поразил Котуат.

— Некоторые князья думали, что Верцингеторикс не посмеет выйти на люди после поражения, — говорил он мне. — А он поразил их мужеством. Теперь они верят ему, как никогда!

— Твои слова великодушны, — ответил я.

Котуат улыбнулся.

— А мы, кельты, вообще великодушные люди.

Пытаясь предусмотреть все неожиданности, Верцингеторикс приказал серьезно укрепить свой лагерь по примеру римлян. Вот только наши воины, в отличие от римлян, никогда не копали землю. Их не учили рыть рвы и строить стены, и приказ Верцингеторикса далеко не всем пришелся по вкусу. Но других рабочих у нас не было, так что пришлось благородным воинам взяться за лопату. Правда, после поражения они работали куда охотнее, чем можно было ожидать.

Наши разведчики не спускали глаз с лагеря Цезаря и доносили Риксу о любых изменениях. Зима закончилась; Цезарь готовился покинуть лагерь. Он и так оставался на одном месте слишком долго. Потери среди галлов заставили Рикса умерить рвение и не бросаться в новую битву сломя голову. Но тут случилось радостное событие. К нам прибыл Теутомат, король нитиоброгов, муж дочери погибшего Олловико. Теутомат пришел не один, а в сопровождении немалого числа аквитанов и солидного отряда всадников. Он рвался отомстить за смерть отца жены.

Приезд еще одного человека несказанно меня обрадовал. Гобан Саор въехал в лагерь, словно завзятый всадник. За ним неторопливо следовал закрытый фургон.

Я поспешил навстречу.

— Привет тебе, свободный человек! Как ты?

— Ты, наверное, хотел спросить — как дела у нас в поселке? Все в порядке, Айнвар. Твои здоровы, и виноград растет на глазах.