— Цезарь обогнал нас недалеко от Алье, — говорил он Риксу, когда я присоединился к ним. — Мы уже вошли на земли бойев и искали римлян. Мои люди обезумели от гнева. Я разослал гонцов, чтобы они рассказали нашим соплеменникам о бойне, чтобы убивали любых римлян на земле эдуев. Но Цезарь сам догнал нас. Он умный. С ним были те самые всадники, которых мы считали казненными за измену. Когда мои люди увидели их живыми и невредимыми, они побросали оружие. Цезарь быстро убедил нас, что мы стали жертвой обмана. Люди опасались, что теперь-то он точно накажет их за дезертирство, но вместо этого он произнес целую речь о прощении и дружбе. Люди ему поверили и готовы были, словно собаки, жаться к его ногам. Но я-то не дурак! Понятно, что ни мне, ни моим братьям нечего надеяться на прощение. Мы не стали ждать, когда удавка затянется у нас на шее, воспользовались общей суетой и ушли. И теперь просим у вас защиты.

— У вас будет и защита и наша благодарность, — ответил Рикс. — Ваша помощь очень нужна. Особенно теперь, когда Цезарь разделил свою армию.

— Много римлян падет в земле эдуев, — заверил нас Литавикк. — Мои гонцы свое дело знают. Люди услышат о жестокостях римлян. Они не станут ждать доказательств. Ни один римский чиновник или торговец не уйдет! Их порвут на куски, а собственность приберут к рукам. А к тому времени, когда обман вскроется, римлян в моей стране станет существенно меньше.

— Здесь тоже, — сказал Рикс, прислушиваясь к грому продолжавшейся битвы.

Цезарь вернулся из погони за десятью тысячами, приведя с собой меньше половины. Он нашел оставленные легионы в самом плачевном состоянии. Когда он выехал осматривать поле битвы, его встретили огромные стаи мух.

А вот наши ряды все росли. Новобранцы приходили ежедневно, даже из Аквитании. Цезарь понес не только боевые потери. Доверие к нему со стороны эдуев было безнадежно подорвано. Он даже не решился вернуть в лагерь разубежденных эдуев. Конечно, его люди пытались погасить растущее восстание, но сухую траву легко поджечь, и очень не просто потушить. Восстание уже ширилось, втягивая в себя все новые племена, и вскоре римлянам придется плохо даже на тех землях, которые они считали полностью замиренными.

— Как думаешь, — говорил мне Рикс, — ему же придется отступить? Самый очевидный шаг — идти в Провинцию и собирать подкрепления.

— Цезарь редко делает очевидные шаги, — отвечал я. — Не верю, что он готов уйти.

Цезарь вовсе не был обескуражен, я знал это точно. Я наблюдал за полетом птиц над его лагерем и слушал землю на поле битвы. Несмотря на недавние потери, Цезарь полагался на доблесть и дисциплину своих людей. Он считал, что ему и так хватил сил одолеть нас. Следовало принять меры, чтобы увеличить его потери критическим образом. Я предложил Верцингеториксу новый план.