Днем толпа оборванных воинов подошла к римскому лагерю. Они изображали дезертиров из армии свободной Галлии. Для большей убедительности они подробно рассказали римлянам об окрестностях и указали слабые места в нашей обороне. Тем временем Рикс отвел войска с вершины холма, дававшего нам стратегическое превосходство, и якобы открыл дорогу прямо к горе, на которой стояла Герговия.

Ночью легионы Цезаря двинулись к опустевшему холму. Рассвет застал их на подъеме. В этот момент наши войска ринулись в атаку. Из леса выходили все новые когорты римлян и наши люди постепенно отступали, позволяя врагу шаг за шагом продвигаться вперед. Но каждый из таких шагов давался им немалой кровью. Склон холма затруднял наступление. Примерно на полпути к вершине Гобан Саор соорудил хитрый каменный барьер высотой в рост человека. Он огибал холм по всей ширине.

Очень много римлян пало от галльских копий при попытке преодолеть эту преграду. Но мы продолжали их заманивать, и даже позволили захватить несколько наших маленьких лагерей с другой стороны. Это чуть не кончилось плохо для короля нитиоброгов. Он едва успел сбежать. Как он рассказывал нам позже: «Мне пришлось полуголым скакать на раненой лошади!» При этом король хохотал, радуясь, что остался жив.

Римляне продолжали наступать. Мы продолжали сдавать свои позиции, разжигая их аппетит.

Если бы мы не показывали римлянам спины, они бы не рискнули подойти к самой крепости, где все преимущества были на нашей стороне. Но Цезарь подошел слишком близко к нам, чтобы вовремя остановиться. Я рассчитывал, что он обязательно рискнет.

Сражение продолжалось весь день. Да, у нас были потери. Но римлян мы остановили. Цезарь даже отправил всадников искать другой, обходной путь, но мы знали, что они его не найдут..

Уже на закате Цезарь опомнился. Но к этому времени его люди так вымотались, что уже плохо соображали. Своих всадников в сумерках они приняли за врагов и успели перебить многих, прежде чем поняли ошибку. Они не хотели отступать и рвались к крепости из последних сил. На это мы и рассчитывали.

Почти в темноте наши воины вошли в город. Теперь очередь была за защитниками крепости. На врагов под стенами обрушился дождь из копий, камней и кипящей смолы. Римляне несли огромные потери. Ни о какой дисциплине речь уже не шла. А раз так, их главное преимущество исчезло. В своем отчаянном стремлении ворваться в крепость они гибли сотнями.

Кое-где на стенах уже завязались стычки. Я наблюдал за ними с удобной позиции возле одной из башен. Рядом стояли свежие бойцы карнутов, они еще не принимали участие в битве. В этот момент на стене кто-то завопил дурным голосом: «Где мой муж?» Это была Онуава. «Где мой муж?», снова закричала она, увидев меня.