При первых проблесках рассвета я покинул королевский дом. Праздник позади меня продолжался. Я приказал стражу открыть ворота и отправился петь гимн солнцу.

Мои опасения полностью подтвердились. За стенами Герговии земля изменилась. Здесь шли наиболее ожесточенные схватки. Римляне унесли своих мертвецов, но крови было столько, что еще не вся она впиталась в землю. Жертва. Кровь римлян щедро оросила галльскую почву. Искупительная жертва?

Земля — богиня, она не сентиментальна. Получая должное, она не спрашивает имя жертвы. Цезарь готов пожертвовать сотни тысяч жизней, он заплатит их кровью за Галлию. Способна ли его жертва перевесить нашу? Будет ли принята римская кровь в Потустороннем мире?

Я вернулся в Герговию и разыскал Секумоса. На этот раз он был мне нужнее, чем Рикс. Время милосердно обошлось с главным друидом арвернов. Волосы оставались такими же темными, как прежде, тело и руки — сохраняли гибкость и силу. О прожитых годах говорили лишь глаза — в них читалась мудрость. Интересно, каким он видел меня? Я рассказал ему о своих опасениях.

— Нам нужно разработать ритуал, чтобы свести на нет влияние всей этой римской крови, — сказал я.

Секумос пережил много зим, намного больше, чем я. Но я был Хранителем Рощи. И не удивился, когда главный друид арвернов совершенно спокойно и убежденно сказал:

— Ты отнял у Цезаря эдуев, Айнвар; ты разработаешь нужный ритуал. Потусторонний ведет тебя, он подскажет, что сделать. — При этом он смотрел на меня так, как воины Рикса смотрели на своего вождя после победы в Герговии. Бремя веры может быть очень тяжелым.

Вскоре после полудня до нас дошли вести об ожесточенных боях на землях паризиев. Четыре легиона, отправленные Цезарем на север, атаковали укрепление паризиев на острове, посреди русла Секваны. Узнав о поражении Цезаря и восстании эдуев, соседние племена во главе со свирепыми белловаками восстали против римлян.

Мы с Секумосом отправились в священную рощу арвернов. Там, среди деревьев я дал своему духу полную свободу и попытался достичь Иного Мира. Но мои босые ноги касались не той земли, которую я знал. Деревья наблюдали за мной, но ни одно не прошелестело моего имени. Нет. Надо возвращаться в свою Рощу.

Но я не мог обмануть ожиданий Секумоса. Вера тоже магия, ее силой ни в коем случае нельзя пренебрегать, поэтому я послал за местным мастером жертв. На роль жертвенных животных были назначены коровы, красные петухи и одна из африканских кобыл Рикса, хотя он был очень этим недоволен. Мы пели, призывая Источник.

В крепости события развивались, как я и ожидал. После победы паризии настойчиво требовали у Рикса отпустить их домой, защитить свое племя. В этом не было ничего удивительного: каждое племя думало прежде всего о своих интересах. Угроза взрыва, вновь разбросающего племена по своим землям, тлела в нашей армии, не затухая.