– Четыре с половиной миллиона лет… – растерянно проговорил Вакай. – Не понимаю. Так много? И чем он столько времени занимался?

– Демиург практически бессмертен, если только не совершит самоубийство. Чем можно заниматься в течение целых эпох – не спрашивай, представления не имею. Мне пока что всего сорок лет, и программа у меня расписана не дальше, чем на полвека вперед. Проживешь – сам узнаешь.

Вакай закинул голову и принялся наблюдать за звездами. Что говорить, он не понимал. Демиурги? Он всегда оставался убежденным атеистом и не принимал всерьез россказни разнообразных сектантов, поклоняющихся то Единому, то грашским богам, то инопланетянам, то духам природы и прочей подобной ерунде. Допустить, что та книжонка правдива? Что Текиру и в самом деле создали сумасшедшие полубоги, прожигающие свою жизнь в бесконечных играх с человеческими жизнями? Возможно. Но узнать, что ты сам относишься к таким кретинам? Увольте, лучше не надо.

– Разумеется, ты не можешь принять правду сразу, – взгляд агатово-черных глаз Цукки, казалось, прожигал насквозь. – Я знакома с твоим психологическим профилем. Ты не доверяешь незнакомым людям…

– Вполне доверяю, – весьма невежливо перебил ее Вакай.

– …и с учетом твоего детства не могу тебя в том винить. А когда ты немного придешь в себя, у тебя возникнут очень неприятные вопросы. Например – почему мы десятилетиями позволяли себе следить за твоей жизнью даже в самых интимных мелочах. Я заранее приношу свои извинения, и готова извиниться столько раз, сколько потребуется. Нижайше прошу тебя лишь об одном – не делай поспешных выводов. В свое время ты поймешь, что иные способы оказались бы куда как хуже.

– Учту, – буркнул математик. – А… что дальше?

– Дальше? – Цукка задумчиво покачала пустым бокалом. – Не знаю. Жизнь, наверное. Такая же, как и раньше – или совершенно новая, если захочешь. Тебя пробудили не ради чего-то – просто подошла твоя очередь. Лика, правда, на тебя какие-то виды имеет, даже настоял, чтобы чуть раньше графика начали, но ты можешь отшить его, если идея не понравится. Он тоже мой бывший воспитанник и настоящее бедствие, кого угодно достанет. Кстати, ты одиннадцатый по счету, если тебе интересно, и из предыдущих десяти, включая шестерых членов нашей Странной Семейки, никто пока что радикально не сменил ни свой образ жизни, ни свои привычки. Разве что Каре пришлось переквалифицироваться из хирургов в диктаторы, но и то не по своей воле. Тома, например, как работала врачом в больнице и преподавателем в университете, так и работает, разве что жалование тратить перестала.