– Господин Вакай, – виноватым тоном сказала девушка, – я должна принести тебе свои самые униженные извинения.

– За что?

– За обман. Последние два года я находилась рядом с тобой, выдавая себя совсем не за ту, кем являюсь.

– Вот как? – Вакай растерянно потер лоб. – Ты тоже Демиург?

– Нет. Я искин Камилла. Или, как в последнее время нас начали называть, неб. Разум небиологического происхождения. По сути своей я являюсь чем-то, отдаленно похожим на текирских искинов – с той разницей, что я обладаю полноценным разумом.

– Ты… киборг? Чоки?

– Изначальным носителем моего разума являлось искусственное вещественное тело. Основы моего разума также сформированы искусственно, но в дальнейшем он развивался самостоятельно, по схемам, сходным с человеческими. Если тебе так удобнее, можешь считать меня чоки. Я не обижаюсь на слова, у меня нет эмоций в человеческом понимании.

– Все, приехали…

Чувствуя, как привычный мир с грохотом рушится вокруг него, Вакай добрел до кресла и тяжело в него опустился. Сири ему нравилась – своей непосредственностью, живостью, удивительно сочетающейся с некоторой неуклюжестью, временами прорезающейся серьезностью… Хотя и простая лаборантка при кафедре, пошедшая работать сразу после школы, временами она демонстрировала проблески недюжинного, пусть и не отшлифованного ума, и Вакай всерьез подумывал, чтобы заставить-таки ее поступить в университет. Он мог бы позаниматься с ней, чтобы она набрала высокие баллы на экзаменах и получила стипендию. И она так трогательно заботилась о нем – приносила чай, когда он сидел за своим терминалом, погруженный в работу, следила, чтобы он застегивал куртку перед тем, как уйти в промозглую зимнюю сырость, дарила мелкие подарки по праздникам… Иногда она даже заходила вечерами в его холостяцкую квартиру, чтобы приготовить поесть. Он ни разу не пытался переспать с ней, а она никогда и не думала проявлять инициативу. Девочка, играющая в заботливую жену – вот что она такое.

И она – чоки? Вернее, искин?

Девушка опустилась на краешек кресла, в котором до того сидела Цукка. Ее поза выглядела напряженной – спина прямая, стиснутые в кулачки руки лежат на сдвинутых коленях, глаза виновато опущены.

– Господин Вакай, – тихо сказала она. – Если ты не хочешь меня видеть… Я пойму. Тебе поможет освоиться кто-нибудь другой.

– Нет-нет, что ты! – поспешно откликнулся математик. – Я не испытываю к тебе никаких плохих чувств. Просто я слегка ошеломлен. Мне нужно прийти в себя.

– Я понимаю. Скажи, не хочешь ли ты переместиться куда-нибудь в другое место? Может, тебе здесь неуютно?