Но Увилл оценил подобную непосредственность и храбрость. Постепенно он привязался к вечно ошивающемуся где-то неподалёку пареньку, и между ними завязалось то, что необычайно снисходительный наблюдатель мог бы даже назвать дружбой. Однако, скорее всего Ямер привлекал Увилла прежде всего тем, что на фоне всей этой непосредственности он был фанатично предан своему господину, и преданность эта, похоже, была безгранична. По крайней мере, даже Увилл при всём своём честолюбии и самолюбии не мог разглядеть этих границ. Кажется, ради короля Ямер был готов без преувеличения на всё.

Впрочем, до этого дня его преданность не подвергалась особенным испытаниям, ибо в них не было нужды. Но сейчас Увилл первым делом вспомнил именно о Ямере.

— Помнится, ты был охотником? — вместо приветствия, осведомился он, едва лишь юноша вошёл.

— И весьма неплохим, государь, — улыбнулся Ямер. — В деревне меня уважали. А что? Неужели наши охотники приносят недостаточно дичи?

— Скорее мне просто захотелось чего-то особенного, — усмехнулся Увилл. — Дичь, которая крайне осторожна и опасна.

— Поверьте, государь, в мире найдётся мало дичи, более осторожной, чем лисица и более опасной, чем раненый кабан. А мне приходилось брать и тех, и других.

— Уверяю тебя, друг мой, такую дичь тебе ещё не доводилось преследовать. Этот зверь укроется от тебя не в лесной чаще, но за запертыми засовами и вооружёнными охранниками.

— Мы говорим о человеке? — на лице Ямера проявилось удивление, но при этом без какого бы то ни было осуждения или возмущения.

— И это не просто человек, Ямер. Он — сын барона Корста, и это не кто-то из наших баронят, а вассал лорда Давина! И вот ещё самое главное — его нельзя просто взять и убить. Он нужен мне живым и, по возможности, невредимым. По силам ли тебе такая задача?

— По силам, государь, — просто ответил Ямер.

— Хорошо, — кивнул Увилл, невольно любуясь подобной самоуверенностью, которая так перекликалась с его собственной. — Но это нужно сделать абсолютно тихо. Никто не должен узнать об этом. И нельзя поднимать шум — он должен просто исчезнуть так, чтобы не осталось никаких следов.

— Я сделаю это, государь. Но мне потребуются люди.

— Бери кого пожелаешь. Но постарайся ограничить количество участников. Не нужно, чтобы об этом знало слишком много людей.

— Мне хватит троих, государь.

— Ты просто великолепен, Ямер, — рассмеялся Увилл. — Ты знаешь, что стал бы великим человеком, родись ты не в лесном захолустье, а в замке феодала?

— Полагаю, государь, во власти короля возвысить любого человека настолько высоко, насколько ему захочется, — невозмутимо ответил Ямер. — Поэтому-то я и отправился тогда с вами.