Я смотрю на упаковку крабовых палочек.

– Значит, мы будем питаться палочками и конфетами? Ура!

– Садись в санки, я тебе говорю.

Но я лежу. Тогда Володя подходит, тянет меня за собой.

– Глупыш, я же ради тебя стараюсь.

Он поднимает меня на ноги, подводит к санкам, я сажусь, и Володя тоже садится, прижимает красные ладони к лицу и вдруг плачет:

– Ты почему плачешь? – спрашиваю я. – Мужчины не плачут.

– Перчатки забыл.

– А-а-а-а, – говорю я и хватаю его за руки, растираю, пытаюсь согреть, но горячее всего все равно Володины слезы.

Потом он говорит:

– Всё, Боря, хватит. Пошли. Надо успеть до восьми, в восемь закроется тетя Тамара.

Мы спешим вниз, мне даже удается спуститься с горки, огни гирлянд летят мне навстречу.

У тети Тамары тепло и хорошо, она много смеется и дает нам конфет. Я тут же разворачиваю любимую свою конфету, она называется «Маска». Красивую обертку, черную с золотом, я сую в карман.

– А еще можно? – спрашиваю я.

Володя говорит:

– Не попрошайничай. Извините. Мама завтра вам занесет. Я просто деньги забыл, а сейчас так холодно.

Тетя Тамара смеется. У нее большой нос и черные кудри. Мы берем пакет с конфетами и выходим из магазина, снова в холод и темноту. Мне тут же хочется обратно, там ведь тепло и светло, и шоколадом пахнет.

Не успеваю я сказать об этом Володе, как меня хватает отец, легко поднимает на руки. Конфеты рассыпаются по снегу, я свешиваюсь вниз, пытаюсь их собрать, отец держит меня вниз головой, как маленькую обезьянку, потом перехватывает поудобнее.

От отца пахнет водкой, и он оглушительно смеется, когда перехватывает меня и поднимает, смеется прямо мне в ухо.

– Ничего не забыл, Вовчик?