– Я хуже. Я своего сына в лесу оставил. Много лет назад.

– А, – говорю я. – Понятно.

Шиза, конечно.

– Так было нужно.

– Кому?

– Всем людям. Он для всех людей.

Я резко протягиваю к нему руку, трогаю его лоб – не горячий. Нет уж, думаю я, понятия не имею, что там с тобой, больной ублюдок, и разбираться не хочу.

– Идите-ка вы, дяденька, – говорю. – Только сигарету дайте.

– Да я бросил.

– Тогда просто идите.

Он поднимается, его шатает. Я спрашиваю:

– Не пьяный?

– Нет.

– А то замерзнете.

– Не пьяный, – говорит он и смеется, а потом наклоняется ко мне близко-близко, так что я могу каждое пятнышко в его глазах различить, и говорит:

– У тебя доброе сердце, Боренька.

– Чего?

Но он не отвечает, отстраняется и, пошатываясь, идет к зданию вокзала. Я выбрасываю сигарету, хочу бежать за ним, но меня окликает Володя.

– Боря! Стоять!

– А? Там мужик сумасшедший!