– Ты знал! Ты все это время знал и молчал!

Боря развернулся ко мне, глаза его стали совсем светлыми, он стоял лицом к окну, и на него лился все более крепнущий утренний свет.

– Ты о чем, болезный?

– Ванечка!

Боря испугался, пусть даже на секунду, подался ко мне, показал зубы. Я сделал шаг назад, а потом вдруг лицо его просветлело, он засмеялся.

– Так ты тоже знаешь, а? Очень тебе невыгодно об этом «пиздеть», раз сразу не сказал. А ты почему сразу не сказал? Ты ж доносы на соседей пишешь каждый понедельник, не?

Я сказал:

– Потому что он…

– Твой друг, – закончил Боря. – А при социализме человек человеку друг, товарищ и брат, если я правильно понимаю?

– Он же дурачок совсем.

– Да уж не тупее тебя будет.

– Он ничего плохого не сделает.

– За сто пятьдесят лет ничего плохого не произошло вроде бы? Я ничего не пропустил?

И правда. Кто-то ведь дал жизнь Ванечке, а вместе с жизнью и то, чем он владеет.

– Он жив, – сказал я.

– Не сомневаюсь, – ответил Боря. Я думаю, мы бы еще об этом поговорили, но в палату зашел Андрюша.

Он сказал:

– Зарядку отменили – там дождь.

И вправду за окном начался такой внезапный и сильный ливень, а я его даже не заметил.

Вспомнилось, как Володя бегал под дождем в своих белых кроссовках.