– Порядок путем гражданской войны? – спросила Деметра. – Ведь вас поддерживают не все. Найдутся те, кто станут держаться за традиции и законы Верховного Ковена!

Снисходительно взглянув на нее, Мия покачала головой:

– Кровь светлой волшебницы Кэрри и темного мага Коула, а также Вороны, Белый и Черный, помогут мне избавиться от всех несогласных.

– Они должны по-настоящему любить друг друга, – проговорила Деми. Хоть Мия и пыталась убедить ее в том, что не являлась сумасшедшей, все выглядело наоборот. – Иначе ничего не выйдет, и вы не сможете вернуть светлым силы.

– «Кровь светлой волшебницы и темного мага, связанных сильными чувствами», – по памяти процитировала Юфемия. – Я слышала, что Ортруна Рейвен запудрила всем мозги, и себе в том числе, будто чувства обязательно должны быть добрыми и хорошими. Но ненависть – тоже сильное чувство. Сработает и оно, если понадобится. С восемнадцатого века в этом мире ничего не поменялось… Съешь ты, или съедят тебя, таков уж высший свет Нью-Авалона.

– Таков только высший свет Старлинг! – выкрикнула Деметра. – Войной невозможно решить проблемы. Из этой идеи никогда ничего не получалось!

– Останемся при своих мыслях, – улыбнулась ей Мия. – Боюсь, у меня еще слишком много дел, чтобы тратить время зря. Спасибо, что заглянула.

Подав знак своим молчаливым сопровождающим, Юфемия отправилась вдаль по коридору. Вместе с ней камеру начал покидать и свет.

– Нет, стойте! – закричала ей Деми. – Вы не можете просто так уйти и оставить меня здесь!

Однако она даже не обернулась.

Последние надежды что-то узнать не оправдали себя, и Деметра, вновь чувствуя пустоту, села на каменную койку. Открывшаяся правда не укладывалась у нее в голове. Юфемии Старлинг было около двухсот лет – примерно столько же, сколько и Ортруне, но это удивляло не так сильно, как то, что проклятие можно было снять давным-давно – ненависти между темными и светлыми хватало. А она так и не нашла чертову печать. Все оказалось напрасным.

Деми осталась заперта в камере, как уже случалось когда-то… Только в этот раз не приходилось рассчитывать на то, что появится прекрасный принц и спасет ее. Как и надеяться, что амулет богини расщедрится и отворит замок решетки. Он почти не проявлял самостоятельности в последнее время.

Вопросов больше не было. Деми беспокоил лишь один.

Зачем же ей сохранили жизнь?

Устав думать, гадать и вконец вымотавшись, она вскоре задремала. А когда проснулась, то заметила в темноте, у решетки, чью-то фигуру.

Коул Ларивьер отпер камеру ключом, зашел внутрь и закрыл ее изнутри.