А ведь и вправду. Я даже и не задумывалась об этом, до этих его слов.

– Кого ты на самом деле пытаешься убить? – допытывается он.

– Одно не всегда подразумевает другое.

– В этом мире одно всегда означает что-то другое. Не такая уж ты особенная, какой бы себя ни считала.

– Я не говорю, что я особенная.

– А я не говорю, что ты что-то говорила.

– Признайся: тебе, наверное, местами нравится иметь женщину, которая, если что, может и вломить.

– Местами всяко, – отвечает он с улыбочкой, и я уже начинаю теряться в этих раздвоениях. Кому-то из мужиков, видно, и вправду сладко, когда бабенка противится, пусть он даже пропускает от нее пару резвых, – но затем обязательно пересиливает и заряжает свой штырь в ее ку. Однако Кеме не такой, даже в этом бою.

– Не уходи только из-за того, что какой-то глупый солдат попытался тебя построить. Он больше никогда так не сделает, – говорит он.

– И на донгу я ходить не перестану.

– Это понятно. Кто в этом доме может тебе воспрепятствовать? Знаешь, в тебе есть сила, – говорит он и впервые за эту ночь меня стукает, легонько. Я и не против, но только бы он помнил эти слова; слова, которые говорил и раньше, но никогда затем не вспоминал, но которых не могу забыть я. То, что он видит во мне сейчас – это то, что он видел во мне и тогда; он всегда смотрит вглубь и даже когда смотрит в оба, то находит всё то же. «Я забуду тебя нескоро», – ведь говорил же он так однажды, да позабыл.

– Чего ты вообще завелась? Я что-нибудь сделал? – спрашивает он.

– Да ничего. Так. Просто устала.

– Отлупить королевского стража – от этого любая девка выбьется из сил.

Сейчас это вызывает у меня улыбку.

– На твоем месте я бы выставила меня вон.

– Хорошо, что я не ты.

– Но на донгу я возвращаюсь.

– Да я уж понял.

– Даже возможно, сегодня вечером.