– Если по суше – да, но вы отправляетесь по реке, – говорит Нсака.

– Всё равно держаться незамеченными всю дорогу не получится. Вороны летают по любому небу, и голуби тоже.

– Весь путь по реке, Соголон, мы идти не собираемся, – говорит Бунши. – Вниз до Миту нас по Убангте доставит Чипфаламбула.

– Ты, видно, меня не расслышала? По суше слишком долго и опасно.

– По суше мы не поедем, – повторяет она.

Лиссисоло требует себе еще одну ночь со своим ребенком и поднимает крик, когда мы говорим, что ехать нужно сегодня вечером, а когда добавляем, что лучше поторопиться, распаляется окончательно. Она кричит, что с ребенком не расстанется, даже если мы будем один за другим отрывать ее пальцы, но тогда нам придется терпеть ее плевки в глаза или то, как она при каждой попытке будет кусать нам руки.

– Тебе не понять! – сверкает она на меня слезными очами. – Не понять того чувства, когда ты готова за что-то не только умереть, но и убить тоже!

Эта женщина разговаривает со мной так, будто у меня самой не было детей еще до рождения ее бабки.

– Оставишь его и потеряешь еще одного ребенка, дуреха, – говорю я, сознавая, что в глубине каждой такой женщины сокрыта некая другая Сестра Короля, с которой я сейчас на самом деле и разговариваю. Она несет мне что-то насчет того, да как я смею, но я даже не слушаю.

В конце концов вмешивается настоятельница:

– Дайте ей время до рассвета, иначе покоя не будет. Раньше, чем через четверть луны, никто сюда не доберется даже самым быстрым ходом, и то если мы им опустим ремни для подъема.

Чипфаламбула везет нас по Убангте, в обход Джубы, а затем на юг по Нижней Убангте. Уже за Джубой и Конгором наша рыбина открывает рот.

– Эта та же или другая? – интересуюсь я у Бунши, но та не отвечает. Похоже, рыбина действительно другая, поскольку ее половина всегда над водой, а сбоку, сразу над правым глазом, у нее видна перекладина.

– От лестницы? – спрашиваю я.

Вскоре мы оказываемся на спине этой рыбы, и меня ошеломляет то, чего я не разглядела ночью. Под ногами у меня грязь – жирная как на иных сельских пастбищах, а также с травой и даже прудиком, где водится мелкая рыбешка. На спине этой громадины произрастают высокие деревья с толстыми ветвями и пышными листьями, как будто мы вовсе и не на рыбе, а на небольшом острове. Острове, дрейфующем вниз по реке.

Сколько же раз люди проплывали мимо него и задавались вопросом, как давно существует посреди реки этот остров? А затем моргали глазами, куда же он делся на следующий день? Девять ночей спустя мы уже на берегах Миту. Здесь мы снимаем капюшоны с лошадей, которые, безусловно, были бы напуганы, обнаружив, что стоят в гигантском рыбьем брюхе. Еще пара ночей – и рыбина, не исключено, заглотила бы их отдельно или вместе с нами.