Крыши домов – вот единственный путь, которым я могу последовать, и я бегу по ним, даже еще не успевая опомниться. Ветер – не ветер – подвигает меня на безумные прыжки; я перепрыгиваю целые переулки и в кои-то веки сама кричу ему, чтобы он угомонился. Как будто кто-то посмотрит наверх и увидит, как я там несусь по небу! На этот раз действительно получится. Я отыщу его в этой толпе, потому что знаю, что он там, и убью полубога. Не важно, что через восемь лет он возродится: я и тогда его найду и уничтожу. «Если ты его найдешь», – молвит голос. Но я убиваю не для того, чтобы помешать ему родиться. Я не ищу покоя и не стремлюсь заткнуть пустоту. Я убиваю, чтобы убить.

В роскошном паланкине, который несут четверо дюжих высоких рабов, величаво плывет Кваш Дара. Он почти затерян средь золоченых завесей, что дуют ему в лицо, и похож сейчас на дитятю или на дорогую куклу в люльке. Слева от него маршируют копейщики, справа лучники, белые гвардейцы выстроены с тыла, но Аеси там нет. Понятно, он не из тех, кто будет шагать посредине, в этих черно-золотых рядах. Такие, как он, действуют из тени или того, что ее образует. Может, он ушел далеко вперед или, наоборот, держится сзади или же присутствует в толпе, и может, уже узрел меня. Не исключено, что он наблюдает за мной всё это время, высматривая, откуда может произойти нападение на венценосца, в том числе и сверху.

Рыжие волосы. Примерно на другой стороне дороги. Это он, это должен быть он. Хотя нет, это красные перья на голове у женщины. Вон там тоже красное. Нет. А вон там не рыжие волосы? Тоже нет. Может, он видит меня. Может статься, я не охотник, а добыча. Он охотится за мной. Голос Бунши в моей голове; шепот, чтобы я к нему не приближалась. Я знаю, что он здесь, должен быть. По крыше мелькают тени, облака застят солнце, но, глянув наверх, я вижу не облака, а стаю воронья.

Я бегу, но они снижаются надо мной. Не успеваю я добраться до края крыши, как одна когтями чиркает мне по волосам, другая хлопает крыльями перед лицом, сразу две клюют грудь и спину. Мой ветер – не ветер – помалкивает, и я беспомощно кричу проклятия, которые теряются в их карканье. Мне холодом пробирает ступни, затем икры, затем колени. Отмахиваясь от воронья, я успеваю увидеть, как вокруг моих ног скапливается черная жидкость, поднимается по ногам и туловищу, покрывает меня, пока не доходит до самых глаз, и я вижу лишь слепую непроглядную темень.

Следующее, что я вижу, это моя комната. У окна стоит Бунши и, судя по всему, собирается уходить.