«Отдай мне девчонку», – скрипит знакомый голос.

Ко мне проникают и другие голоса, в том числе один, который говорит, что я обманула его любовницу, а затем его, и «где твое сердце, девочка, где твое сердце?». Но Якву – тот, кто донимает меня больше других, и настолько сильно, что я запоминаю его имя. Иногда я ловлю себя на том, что пытаюсь его понять, но делаю лишь вывод, что для него самым огорчительным был момент смерти от рук женщины; еще одна зарубка на его и без того иссеченной шрамами руке. Якву, воин-тактик Юга, которому король за заслуги пожаловал золотую статую размером с него самого. Но этот же Якву был известен еще и тем, что – не в ущерб своим тактическим навыкам – насиловал и убивал девушек, которые все были родом из Веме-Виту. Должно быть, меня он запомнил потому, что я от души постаралась, чтоб он мою расправу не позабыл.

«Отдай мне девушку», – взывает он.

– Мне для тебя и своей утренней мочи жалко, – говорю я в ответ.

Девушка знай себе спит после того, как я наловила горстку насекомых и, поджарив, накормила ее.

«Я знаю, чего ты хочешь, чего ты действительно хочешь. Знаю лишь я один».

– Ух ты? Каким это образом?

«Тупая ты тварь, я ведь в твоей голове живу».

«Ложь, ложь. Он всё лжет», – говорю я себе. Врет как дышит. Кстати, ни одна женщина из тех, что я нашла в его доме, не попала туда по своей воле. С этим его тявканьем я живу уже много лет и не собираюсь подпускать его слова близко к уму, а уж тем более к сердцу. Последнее время он стал еще более несносен, несмотря даже на нсибиди, которыми я его затыкаю. Он заполняет меня и знает об этом – возможно, даже знает почему. «Ты это тоже знаешь», – говорит голос, похожий на мой. Он и Якву пикируются друг с другом колкостями день и ночь и скоро сведут меня с ума. Я вытягиваю себя из дремоты и встаю, наказывая себе разогнать их по углам, не позволять им загромождать мой разум. Я ожидала там целый легион, но единственно, кто меня донимает, это Якву.

«Он тоже живет у тебя в голове», – говорит он.

Этот самый «он», о котором мне думается, – тот мальчонка и вампиры, с которыми он путешествует; и хотя Короля из него не выйдет, приманка он в самом деле превосходная. «Приманка? – спрашивает голос. – Что это говорит о тебе, считающей его кусочком наживки для ловли акулы?» В ответ я огрызаюсь, что если все короли, королевы и вельможи только и делали, что заглатывали меня целиком, а затем высирали, то и у меня нет проблем с тем, чтобы обращаться с этим ребёнком как с пустяковиной. Кроме того, я прожила на свете столько, что видела и Моки Злого, и Лионго Доброго, и Паки Невезучего, и Адуваре Побежденного, и Нету Мстительного, и Дару какой он там есть, и при владычестве каждого из них те, кто жирел, становились лишь жирней, а те, кто голодал, – еще обглоданней.