– Люди зовут Соголон.

– А как зовешь себя ты? – спрашивает он.

– Умно, – замечаю я с улыбкой.

– Одно из приятнейших слов за эту четверть луны. Девять дней назад я был старым гнусным безобразником-мужеложцем, так что сегодня солнце мне определенно светит.

Удивительно, но я смеюсь.

– Бунши мне много о тебе рассказывала, – говорит он.

– А мне про тебя ничего, вот ведь странность.

– Да про меня и рассказывать нечего, простак, тем не менее преданный делу. Да еще и старик, которому и заняться особо нечем, и жить уже всего ничего. Я полагаю, мы одного возраста?

– Это вряд ли.

– Вот как? Что же привело в это дело тебя?

– Деньги.

Он вдруг спохватывается, что к задней части дома ему нужно пристроить еще одну комнату, и начинать нужно прямо сейчас, то есть определять к делу крепких молодых людей, гордящихся своими мускулами.

– Позволь еще один вопрос, – спрашиваю я вдогонку. – До сезона дождей еще много лун – что же произошло с кварталом Таробе?

– Таробе? Что ты имеешь в виду? – оторопело спрашивает он.

– По дороге к югу я ночью чуть не утопила свою лошадь. Некоторыми домами река там завладела полностью.

Судя по выражению лица, с таким же успехом я могла говорить ему о Песочном море.

– Зачем ехать в Таробе на юг, если это север?

– То есть как север?

– Да так. Если ты ехала на юг, то значит, это был невольничий квартал.

– Галлункобе? Как? С каких это пор?