– Таробе север, а Галлинкобе юг? С самого моего рождения и по сей день.

– Это место сведет меня с ума.

– Я не…

– Да нет, это не вопрос.

– Я… В самом деле, я просто не забиваю себе голову тем, что здесь происходило, но много лет назад по Конгору прошли такие жуткие, обвальные ливни – либо до, либо сразу после моего рождения, – что Таробе в том потопе ушел под воду едва ли на треть, и жители оттуда сместились на север.

– К тем, кого легко могли прогнать, – улыбаюсь я.

Он кивает и уходит.

Мои воспоминания о Конгоре совсем незначительны, но их достаточно для сознавания, что я почти во всех отношениях брожу по чуждому городу. Да, некоторые здания и жилища здесь выглядят как и всегда, но всё остальное понастроено так, чтобы сбивать с толку. Отчетливей всего мне помнятся драки на палках и мальчишки, на которых не было ничего, кроме поз воинов и лицедеев.

А еще я помню, что некоторые женщины здесь носили юбки, которые заканчивались ниже груди, но ни в коем случае не выше. Поэтому, когда я прохожу по кварталу Ньембе и вижу, что у женщин прикрыта не только грудь, но и руки, ноги, пальцы, волосы, а иногда даже лицо, мне приходит в голову мысль, что я невзначай запнулась и очнулась в каком-то совершенно другом месте. Я иду по дорогам, знакомым мне видом, но не запахом; по тропкам, где в памяти отзываются цвета, но не звуки, – быть может, потому, что это место никогда не считало меня по-настоящему своей. Я спрашиваю у одного древнего старика, бредущего без цели, что случилось с Конгором. Он поначалу смотрит на меня в замешательстве, ведь Конгор вокруг каков был, такой и есть.

– Я имею в виду то наводнение, – уточняю я.

– Которое из них?

– То, что сдвинуло Таробе.

– А-а, вон ты про что… Я тогда совсем еще мальчишкой был. До потопа того была засуха. Девять лун прошло, когда народ возроптал, чтобы старейшины содеяли обряд и принесли жертвы богам – ну вот и получилась лишка. Помнится, трех приезжих старейшин выволокли на улицу и колотили, чтобы те начали творить заклинание облаков – те и начали, хотя вначале предупредили, что дождь могут только вызывать, но лишь боги решают, что делать дальше. И надо же: заклинание сработало, но добра без худа не бывает, вот дождь и зарядил на несколько лун – самое большое наводнение, да к тому же такое быстрое да сильное, что поглотило бо€льшую часть Таробе; многие там и утопли. Да только горевать по ним было недосуг: даже когда вода отступила, половина Таробе осталась под водой. Тогда люд двинулся на север, да там к новому месту и прирос.

– А с городом-то что случилось?