Долингонские охранители сообщают, что это из-за упавшего мальчика, хотя, скорее всего, обстоятельства изменятся. Лично мне известно два обстоятельства: что он упал с балкона Следопыта и что он раб веревки. Других названий у меня ему нет. Великая тягловая сила, которая движет в Долинго всё – это, конечно же, рабство. Сила, что стоит за шестернями, когда-то и впрямь была загадкой, но неизвестно, как долго ею оставалась; это царство решило ее руками и ногами рабов. На платформе каравана только и разговоров, что ничего не работает. «Мой стул сегодня отказался меня усадить», – говорит один. «А у меня вода так и осталась холодной, когда я сказал «горячей», – вторит еще кто-то. «Моя дверь отказалась открываться! Вы можете себе такое представить – своими силами открывать собственную дверь?» «Ничего себе: у меня не заработал веер, когда я сказала «веер». Я просто стояла там и на него смотрела. Наши дома что, с нами рассорились?» Разговоры о мальчике исчезают в мгновение ока. Я начинаю понимать, что эти люди действительно не знают, что заставляет их дома работать. Они ничего не знают, потому что знать и не нужно. Для них непонятно, что стул, который мешкает, на самом деле мешкает, а опахало не хочет махать, потому что на самом деле не хочет. Я вела бы себя так же, как они – сидела в растерянности, – если бы ко мне в дверь не постучался советник, который отвел меня туда, куда поместили Следопыта.

– «Я не буду говорить ни с вами, ни с вашей Королевой. Только с ведьмой». Таковы были его слова, хотя у меня язык не поворачивается, чтобы их произносить, – говорит мне советник.

– Чую запах Соголон, – произносит Следопыт.

– Тебе это нравится?

– Нет. Нас накажут за убийство того мальчишки-раба?

– Возможно.

– Тот бедный мальчик сиганул к тому, что счел свободой. Ты знала, как устроено это место.

Для места, по-своему столь продвинутого, их каморы выглядят еще первобытней, чем черные дыры Джубы. Земляной пол, каменные стены, толстая деревянная дверь с прорезью для головы, но больше ничего. Негде опорожниться, и запах дерьма – всё, что они нюхают.

– Какой-то язык без костей прогнал слух, что железо меня боится, – говорит он.

– Как долго ты связан с Аеси?

– Я по крайней мере завершаю работу с кем-то, прежде чем начать работать на их врага.

– Ты сделал что-нибудь для привлечения его внимания, убил шпиона? Ведьму? Убийство ведьмы он бы заметил.

– Не думаю, что мои мертвецы могут многое ему рассказать.

– Он следует за тобой в твоих снах.

– Лучше спроси у моих снов.

– Я говорила тебе не спать той ночью.