Противоперегрузочные кресла были рассчитаны на продолжительную нагрузку в три g и кратковременную от десяти до двадцати. Соответственно, всем нам требовались специализированная защита и средства поддержания жизни.

Для тех из нас, кто сейчас бодрствовал, таковыми должны были стать скафандры, уже приспособленные к тому, чтобы защищать находящихся внутри от всевозможных нагрузок. Вместо воздуха они могли заполняться плотной, но пригодной для дыхания жидкостью. Приятного мало, но пережить можно. Что касается эвакуируемых, то их криокапсулы могли автоматически модифицироваться, обеспечивая аналогичную степень защиты. «Коса» поняла, что ей следует делать, и взяла на себя все необходимые приготовления. Капсулы обзавелись дополнительными опорами, надежно крепившими их к полу. Пространство вокруг лежащих в них тел начало заполняться окрашенным в темный цвет гелем. Признаки подготовки наблюдались и в других помещениях. Корабль укреплял свои слабые места, избавляясь от лишних конструктивных элементов и спрямляя лабиринт отсеков и коридоров. Он будто превращался в стальную иглу, предназначенную единственно для того, чтобы проскользнуть сквозь подмигивающий глаз фотосферы. Чем-то он походил на готовящуюся к войне крепость, сбрасывающую с себя всю шелуху мирного времени.

По мере того как росло Яркое Солнце, Сидра и леди Арэх продолжали уточнять математические модели, рассчитывая с точностью до секунды момент, когда у них будет возможность подать последние команды. Кто-то из них сумеет продержаться чуть дольше, но к тому моменту, когда обе лишатся чувств, корабль перейдет на самоуправление. Ему дадут определенную свободу действий, позволят менять курс, чтобы обходить возникающие в фотосфере бури – или использовать их для максимального прикрытия.

Мы с Пинки тоже знали в точности, как долго можно тянуть с облачением в скафандры. Стоит немного опоздать, и амортизирующая среда не успеет создать в них достаточное давление, чтобы мы могли выдержать перегрузку в семьдесят g.

В последние два часа Яркое Солнце заполнило треть неба, затем половину, будто ослепительный оранжево-желтый костер. Как и почти любая звезда, оно выглядело спокойным и неизменчивым лишь издали. Вблизи его поверхность походила на бурное море с поднимающимися из глубин конвекционных зон водоворотами.

«Коса» перешла в свободное падение, и за полчаса до контакта мы с Пинки под наблюдением Сидры и леди Арэх укрылись в скафандрах.

Густая жидкость хлынула мне в рот и ноздри. Тело еще не было готово к тому, чтобы в ней утонуть, и я с трудом одолел рвотный рефлекс. Несколько раз судорожно дернувшись, я наконец смирился с неизбежным.