– Насколько я понимаю, вы намерены освободить принадлежащую мне территорию?

– В ближайшее время.

– Начисление сборов возобновится в полночь! – Попрощавшись решительным взмахом руки, Ум-Фоад прошествовал к раскопу, позвал работников и вернулся с ними в поселок.

Солнце, пунцовое, как цветы герани, плавно опускалось по западному небосклону. После того как кончились земляные работы, в степи наступила непривычная тишина. Риальто задумчиво стоял на краю ямы. Шалуке лениво разлеглась на ковре перед шатром. Ошерль оставался на крыльце своего коттеджа, глядя в степные дали с нарочито рассеянным выражением лица.

Глубоко вздохнув, Риальто повернулся к инкубу:

– Так что же, Ошерль? Что скажешь? С нетерпением жду твоих откровений.

Глаза инкуба слегка разъехались в стороны.

– Да-да… Очень рад тому, что здоровье бедняги Яа-Йимпе поправилось.

– И это все? Ты в трудном положении. Не желаешь ли что-нибудь сказать по поводу Персиплекса?

Ошерль почесал щеку:

– Разве вы не сторговались с Яа-Йимпе?

– Почему бы я стал с ним торговаться? Найденный Персиплекс был очевидно фальшивым.

– В самом деле? Но каким образом даже такой проницательный человек, как вы, мог в этом убедиться прежде, чем призма оказалась у него в руках?

Риальто скорбно покачал головой:

– Дорогой мой! Ты сам безошибочно подтвердил, что это была подделка, когда позволил ее найти в том же слое грунта, где лежала древняя детская миска.

– Совсем не в том же! Вы сами видели, что участок, где была погребена миска, находился ниже центрального возвышения дна раскопа, содержавшего Персиплекс!

– Совершенно верно – на уровне того же слоя, тогда как разница во времени должна была соответствовать разнице глубины не меньше двух метров.

– Хммф! – Ошерль задумался. – Вы где-то в чем-то ошиблись. Нельзя решать такие важные вопросы на основании столь ничтожного свидетельства, как детская миска для каши.

– По сути дела, если уж говорить начистоту, вы с Сарсемом – безнадежные недотепы, хотя я уверен, конечно, что вы посмеялись надо мной на славу, хихикая, подталкивая друг друга локтями в ребра и представляя себе, как огорчится бедняга Риальто.