Хаш-Монкур вмешался:

– Помилуйте, Ильдефонс! Ваша риторика звучит внушительно, но вы увлекаетесь длиннотами. Предлагаю поскорее перейти к делу. Если я не ошибаюсь, объявляя о созыве конклава, вы упомянули о том, что обнаружение новых фактических обстоятельств делает необходимым перераспределение имущества Риальто. В связи с чем могу ли я поинтересоваться, какие новые артефакты подлежат такому распределению и каковы их характеристики?

– Вы предвосхищаете события! – прорычал Ильдефонс. – Тем не менее, раз уж вы затронули этот вопрос, надеюсь, что каждый из присутствующих взял с собой подробный перечень имущества, конфискованного им после того, как было вынесено решение о распределении собственности Риальто? Все выполнили это требование? Нет? Честно говоря, я ничего другого не ожидал… Ну что ж, о чем, бишь, я? Можно считать, что я отдал должное памяти Фандаала.

– Верно, – кивнул Хаш-Монкур. – А теперь, будьте добры, опишите новые находки. В частности, где они спрятаны?

Ильдефонс поднял ладонь:

– Терпение, Хаш-Монкур! Вы помните, к каким последствиям привело импульсивное поведение Хуртианца в Фалу́? Он порвал принадлежавшую Риальто копию «Голубых принципов», что, помимо прочего, побудило Риальто подать иск.

– Прекрасно помню! Все это буря в стакане воды – по меньшей мере на мой взгляд.

Высокая фигура в свободном черном костюме, с мягким черным беретом на голове, надвинутом на лоб, выступила из теней.

– На мой взгляд, это не так, – произнес человек в черном и скрылся в тени.

Ильдефонс проигнорировал это замечание.

– Рассматриваемое дело заслуживает пристального внимания хотя бы с теоретической точки зрения. Истцом был Риальто, а собравшиеся здесь чародеи были ответчиками. Как указал в исковом заявлении Риальто, сущность дела предельно проста. По его словам, «Голубые принципы» запрещают какое-либо намеренное изменение или повреждение «Монстрамента» или очевидной либо подразумеваемой копии такового – нарушение этого запрета влечет за собой наложение штрафа в размере трехкратной стоимости любых убытков, понесенных в результате такого преступления; максимальная степень наказания сводится к полной конфискации имущества нарушителя. Таково утверждение Риальто, и он принес с собой разорванную копию «Монстрамента» в качестве вещественного доказательства факта преступления, а также в качестве юридического документа, подтверждающего справедливость его иска.

Ответчики, побуждаемые Хаш-Монкуром, Хуртианцем, Гильгадом и другими, отвергли обвинения не только как лишенные всяких оснований, но и как нарушающие «Голубые принципы» со стороны самого истца. По их утверждению, Риальто, возбудив судопроизводство, тем самым создал повод для встречного иска. С тем чтобы обосновать такую позицию, Хаш-Монкур и другие присутствующие здесь отправились на Тучеворот Охмура, где рассмотрели спроецированный текст «Монстрамента» и где Хаш-Монкур заявил, по существу, что любая попытка представить в суде поврежденную или намеренно измененную копию «Голубых принципов» сама по себе составляет тяжкое преступление.