– Так себе, – пожал плечами Бермята.

Глызя опять топнул ногой, осыпав их искрами:

– Нет! Я сказал художественно, но надо было вложить больше эмоций!.. Маг-ТВ – это прежде всего эмоции. Текст вторичен… Я не сторонник Фазаноля, нет. И вовсе не горю желанием раствориться в рыжье. Рыжьё, которое я получу, я использую иначе. Я уже упоминал как… – Глызя опять прислушался.

По тёмному коридору отчётливо звучали шаги. Кто-то, не особенно скрываясь, приближался к ним. И то, как уверенно он шёл, доказывало, что он отлично здесь ориентируется.

– Прошу прощения! – сказал Глызя. – Вынужден откланяться! К сожалению, у меня больше нет времени с вами беседовать! Мне нужно увидеть Фазаноля… Не то чтобы я не хотел видеть Пламмеля – но договаривался я с Фазанолем… Не хочу, чтобы меня по ошибке прикончили! – Резким прыжком Глызя сорвался с места и исчез.

Кукоба схватила Еву за плечи, развернула и подтолкнула к Индрику.

– Уходи! Уводи единорога! – приказала она.

– Куда?!

– Просто поднимай его на поверхность. Если у нас что-то не сложится – сорви с него уздечку! Но только в самом крайнем случае! Без хранителей Индрику нельзя! Мы спасём его только временно!

Соображая, какой случай можно назвать крайним, и обдумывая, что может означать фраза «если у нас что-то не сложится», Ева потянула Индрика к лестнице. Тот ступал тяжело и равнодушно. Дошёл со ступенек и стал подниматься по ним, но уже через десяток шагов застрял, закупорив узкую площадочку. Это была та же площадочка, где котошмель собирал рыжьё.

Теперь котошмель ползал по боку Индрика, совершенно опьяневший от рыжья. Это был уже не просто кот – это была пчела, утонувшая в мёде, кошка, упавшая в чан с валерьянкой: в общем, любое сравнение из этого ряда прекрасно подходило.

– Ну же! Иди! Иди давай!

Стараясь протолкнуть Индрика, Ева вляпалась ладонью в чёрное пятно, проступившее на стене. И сразу же началось. Стремясь стереть пятно, Ева понюхала руку. Её накрыла вонь – такая сильная и выжигающая, что спустя мгновение она уже не воспринимала её как вонь. Ева почувствовала странную раздвоенность. Она словно распалась на две отдельные личности, на двух отдельных Ев. Ева паниковала, готова была всё бросить и предать.

«Остановись! Не надо никуда ходить! Вернись!» – произнёс вкрадчивый голос.

Это был Фазаноль – но Фазаноль, не тратящий время на то, чтобы произносить коронные речи злодеев про завоевание мира и своё жизненное кредо. Он просто отдавал приказы. Голос его был лишён выражения – ведь он звучал в сознании самой Евы.

«Остановись! У тебя всё равно не получится! Вернись!»