Стены подвала ожили, будто давно этого дожидались. Всё помещение наполнилось вонью, особенно болезненно воспринятой Евой, и сразу во многих местах проступил Фазаноль. Он был повсюду. На потолке, на полу. Жижа его вскипала, исторгала всплески, тянулась, как жевательная резинка, и опадала. Отдельные её выбросы касались Евы, Настасьи, Бермяты, Кукобы, Тоннельсонов, Тибальда.

Мысли, которыми атаковал Фазаноль, у каждого были разными.

Бермята испытал острую обиду, что Настасья его не любит, что он не строен как принц, что жизнь его идёт кувыр- ком. Он заботится, старается, всех примиряет – а всем наплевать. Он даёт миру заботы на сто магров – а не получает от него и на один кап! Настасья осознала себя никому не нужной. Она говорит всё так правильно, так непогрешимо здраво, а её никто не слушает! Она не может реализоваться, не может делать то, что хочет. Таланты её не оценены по достоинству. Её окружают какие-то пигмеи духа.

Тибальду стало досадно, что он, художник, возможно великий, вынужден работать у магзелей экспертом (ха!), что его считают некромагом только за то, что несколько бедных скелетиков рисуют у него комиксы (ха!). А ведь он позволяет им творчески реализоваться!

И каждому в этот миг казалось, что примкнуть к Фазанолю – выход. Много рыжья, надёжность, постоянство, величие.

Кукобе тоже стало досадно. Множество обид и несправедливостей разом всколыхнулись в ней, собственная жизнь показалась кошмаром. Ровным счётом всё было не так. Жизнь на миг улыбалась – а потом целые годы подряд только пинала. Затем опять улыбнётся – и снова пнёт. Однако Кукоба была бойцом. А настоящий боец не жалеет себя, а чётко видит конечную цель. И цель эта не состоит в том, чтобы роптать и иметь своим союзником Фазаноля.

Филат был единственным, кто смог избежать атаки Фазаноля, поскольку рванулся к лестнице и остановился рядом с Индриком. Он знал, что всё бесполезно. Они про- играли. Никакая магия не подействует. Все боевые искры, даже хитрые, стожарские, – это не для Фазаноля.

Подчиняясь скорее наитию, Филат вытащил окаменевшее сердце Фазаноля, которое недавно сунул ему Тибальд. Сердце вздрагивало и билось у него в руке. Красно-белое, с окаменевшими артериями, сердце выглядело беззащитным. Филат держал его в ладони и даже как будто угадывал в этом сердце что-то хорошее. Какие-то прожилки чувств, мыслей и светлых эмоций. Не бывает людей совсем плохих – а ведь Фазаноль всё же был человеком. И он хотел получить своё сердце, иначе не послал бы за ним тогда стожаров. Но послал-то на верную смерть, то есть и здесь остался вполне Фазанолем.