– Твой сын, государь, ожидает тебя в Тронном Зале, – почтительно ответил Просперо и, кланяясь, отступил в сторону, приглашая Конана пройти.

Недоумевая, киммериец подчинился. Посланец Крома и пятеро воительниц шагали за ним следом.

Знакомые коридоры, знакомые лестницы и повороты; всюду – стража в парадных доспехах; «черные драконы» провожали своего бывшего повелителя откровенно восхищенными взорами.

Вот и последняя галерея, за ней Большая приемная; дюжие стражники в иссиня-черных латах распахнули двери – и Конан увидел знакомый, ни в чем не изменившийся Тронный Зал – с пустующим королевским сиденьем под пышным черно-золотым балдахином. На богато расшитых самоцветами подушках перед троном лежали корона и скипетр.

– Что произошло с Конном?! – помертвев, рявкнул Конан прямо в лицо следовавшего за ним Просперо.

– С ним все в порядке, – твердо глядя прямо в глаза своему бывшему королю, ответил старый товарищ Конана, и киммериец невольно смутился – они что, посходили тут все с ума?..

Он завертел головой, пытаясь понять, что же происходит, и отыскивая взглядом Конна. Киммериец не заметил, как Просперо подал знак двум рослым гвардейцам, стоявшим по обе стороны трона. Воины ловко подхватили лежавшие подушки с драгоценными знаками царского достоинства. Из-за спины Просперо появился Дексиеус, и прежде, чем Конан успел понять что-либо в происшедшем, его головы коснулся золотой ободок короны, а правая рука стиснула отполированное черное дерево скипетра.

– Да благословит Митра правление твое, о Конан Великий! – услыхал ошеломленный киммериец голос верховного жреца, а в следующее мгновение тысячеголосый хор со всех сторон грянул:

– Да здравствует король! Да здравствует король! Да здравствует король!

В Тронный Зал со всех сторон ворвалась нарядная толпа придворных; тут был цвет тарантийской знати и аквилонских баронов.

– Где мой сын?! – перекрывая своим львиным рыком все и вся, взревел Конан.

– Я тут, отец мой! Я здесь, Ваше Величество! – Ряды людей раздвинулись, и взорам Конана предстал сам Конн.

Его руки оказались скованы короткой железной цепью; по сторонам стояло четверо стражников.

– Они захотели видеть своим королем тебя, отец мой, – печально глядя в пол, промолвил Конн. – Я попытался вразумить их… однако вот угодил в железо.

– Погоди гневаться, о Великий! – поднял руку Дексиеус, видя закипающий в глазах Конана багровый огонь безумия. – Ты вернулся из-за пределов Тьмы, вернулся в час острейшей нужды, благодаря тебе наши враги поражены и рассеяны, и вдобавок тебе возвращена молодость милостью всемогущих Богов. Все знамения явны и отчетливы. Так что не гневайся, о Великий!