— Без зубов, когтей и оружия — это больше похоже на прогулку, — возразил вечный спорщик Джеф.

— Свои зубы и когти они прячут под кожей, и лучше бы тебе их не видеть, милый мой, — бархатно пропела Елена и укрупнила изображение собравшейся группы изоморфов.

Удивительно, насколько разными были изоморфы. Отличались и цвет, и форма тела. Грязно-желтая тварь слева походила на туловище верблюда, без ног, но с горбами, волокущимися по земле. С каменного уступа спрыгнул пупырчатый шар на мускулистых лапах с широкими, словно ласты, ступнями. Два фиолетовых с коричневыми разводами создания стояли, притершись друг к другу боками, и издавали короткие резкие звуки. Видимо, общались. Их мирный вид и внешняя безопасность обманчивы. Изоморфы способны измениться в секунду, обрасти иглами, панцирями — средствами обороны и атаки. Хотя в спокойном состоянии предпочитали сглаженные формы, что ставило под сомнение их тотальную агрессивность. И все же, в мультяшной неуклюжесть тел таилось нечто пугающее.

— В каждом из этих существ есть какое-то уродство, — сказала Елена. — Это напрягает.

— В тебе говорит человеческая эстетика.

— Моя эстетика за пятнадцать лет путешествий по галактическим зверинцам утратила дар речи. Ее почти все устраивает. Но от этих резиновых фигурок — мороз по коже.

— Зря ты, — возразил Ичиро Камигата, помощник главного инженера «Сияющего». — Не резиновые, а вполне приличные создания. Они охотятся совместно, значит, коллективное взаимодействие у них развито и с ними можно договориться. И они не страшные. А вон тот бордовый и вовсе красавец.

Перед высоченным изоморфом расступались все остальные. Он напоминал гладкий ствол с причудливым плетением на вершине и тремя мощными гибкими конечностями внизу. Третья — все же хвост. «Бордовый», который скорее был багровым, выглядел главным в этой разношерстной толпе.

— Странные у тебя вкусы. Японская эстетика?

Ичиро вежливо хмыкнул, но промолчал. Невидимый шаттл уже некоторое время неподвижно висел над горами.

— Зрители собрались. Пора начинать, — сказал Тим. — Всем внимание на изоморфов.

Закатят им маленькое представление. Чтобы странные растения вспомнили, что помимо еды есть боги. Тим придумал общие принципы, а искин «Сияющего» просчитал «Знамение». Спроектировал ее под расу Орфорта. Тим смахнул проекцию собравшихся изоморфов и вывел архивированную программу. Распаковал первое приложение и активировал встроенные в обшивку шаттла дополнительные генераторы силовых полей. Легкая вибрация прошлась по корпусу, и началось.

Черную землю вокруг гор и высоченные хребты накрыла тьма. Растягивая непроницаемый купол, Тим наблюдал, как больше десятка изоморфов бросились друг к другу, слепляя тела в плотную многоцветную массу. «Багровый» высился в центре. В следующую секунду в темноте неба вспыхнули одно за другим семь ярких светил. Каждое сияло, как спустившаяся из космоса звезда, но не изгоняло тьмы. Семь звезд — семь цветов, чистых и флюоресцирующих, как это бывает на Орфорте. Светила выстроились в линию, зависли на несколько мгновений и начали новое движение. По три с каждого края устремились к центральному — черному, как сгусток материи в разреженном космосе. Как только последняя из шести звезд вошла в черноту седьмой, небо осветила яркая вспышка. И тьма, отброшенная к границам, отступила, рассеялась, как дурной туман.