Он произнес эти слова и посмотрел на остальных. Раст спокойно кивнул, соглашаясь с последними словами шефа вагкханской разведки. Тресс усмехнулся и пристально посмотрел на Комду. Затем, увидев, что все ждут его решения, произнес:

— Если люди решили идти через лес, я не буду возражать.

Готоба с недоумением взглянул на него. Его поразило слово «люди», которым тот словно отгородил себя от остальных. Мстив перехватил взгляд адепта и подумал: «Хорошо хоть, не сказал «смертные», вот бы старик удивился!» Комда спокойно подвела черту:

— Итак, решено. Мы идем через лес. Но, может, мнение адепта отличается от нашего? Тогда пусть он выскажется.

Готоба важно произнес:

— Раз вы решили все единогласно, я тоже не буду возражать. И даже удивлен, что ты, Комда, поинтересовалась моим мнением. Хотя мне всегда казалось, что при выборе решения командир должен брать ответственность на себя, а не возлагать ее на плечи других.

Комда никак не отреагировала на едкое замечание адепта. Она сказала:

— Вот и хорошо. Значит, мы все решили. Идем через лес. Надеюсь, он не утопит нас в своих слезах…

* * *

Сказано — сделано. На следующий день, ближе к обеду, путешественники добрались до леса и углубились в него. Все, что они представляли, слушая рассказ Йяццу, оказалось жалкой копией настоящей картины.

Лес был настолько густым и величественным, что невольно вызывал почтение и даже благоговение. Влажный, похожий на туман воздух поднимался от земли и скрывал в своей дымке кроны деревьев. Повсюду рос мох. Он покрывал камни, торчащие из почвы корни, стволы упавших деревьев. С веток длинными зелеными сосульками свешивались водоросли. Всю нижнюю часть леса занимали невысокие деревца с большими звездчатыми листьями. Они росли настолько густо, что людям пришлось взяться за ножи, чтобы хоть немного расчистить себе дорогу.

После первых двух часов пребывания в лесу Йяццу понял, что Комда ориентируется лучше него. Он попытался удовлетворить свое любопытство и услышал в ответ: «Я раньше долго жила в лесу, похожем на этот. То, что когда-то было твоим домом, навсегда остается в памяти. К тому же я люблю лес». Это простое объяснение успокоило его.

Комда и Йяццу, по очереди сменяя друг друга, вели отряд вперед. Все было бы хорошо, но уже вечером пошел дождь. Он ничем не напоминал обильные весенние грозы, скорее, осеннюю нескончаемую слякоть. Люди полезли в рюкзаки и снова надели плащи. Стемнело рано. Мужчины быстро и почти в полной темноте соорудили шалаш и забрались в него. Ужинали всухомятку, и от этого на душе стало еще тоскливее. Этот день оказался лекалом, по которому слепились все последующие. Их отличала только одна незначительная деталь: дождь мог начаться не после обеда, а с самого утра.