Когда-то давным-давно… в начале войны молодой фон Хартманн искреннее восхищался секретными имперскими гениями, придумавшими «Библию глубины» — кодовую книгу для коротких сообщений, позволявшую укладывать длинные рапорты в шифровку из пары десятков символов. Но те времена давно прошли — когда на эскортниках Конфедерации начали массово ставить «гаф-гафы», передавать в эфир целых два десятка секунд означало выкинуть над поверхностью большой и яркий транспарант «мы здесь!». Ответом на них стали «почтовые голуби», сжимавшие сообщения в цепочку миллисекундных импульсов. По-хорошему, ломаться там было нечему — в потрохах «голубя» прятался барабан с набором стержней, устанавливаемых в два положения и магнитный датчик. Но все же «голуби» время от времени ломались… и поэтому Ярослав был уверен, что конфедераты держат свои «гаф-гафы» наготове.

И если это не так — ему придется изобретать что-то еще! Вплоть до того самого транспаранта.

А пока оставалось только ждать.

— Есть сигнал от радарного детектора!

— Воздушный или корабельный? — быстро спросил фон Хартманн.

— Сейчас… — Кантата медленно провернула колёсико подстройки на несколько делений. — Сильный отклик… сигнал мощный… если самолет, то уже близко. Скорее корабль.

Ярослав с трудом удержался от улыбки. Наживка сработала, любопытная рыбка сунулась к червяку.

— А давайте проверим, — вслух произнес он. — Лейтенант Неринг, передайте в рубку, пусть включат радар.

Девы тумана: адвектива

Всё, что произошло в тумане, останется в тумане.

В. Рокин, комиссар.

Одинокий самолёт вывалился из тумана без любых предупреждений. Молочная пелена словно раздалась в стороны, и к палубе ВАС-61 «Кайзер бэй» скользнул хорошо знакомый силуэт. Один-единственный, уже без торпеды под корпусом… и совершенно не вовремя.

В кабине часто засверкал сигнальный фонарь.

— Кто? — бесстрастно спросил Такэда.

— Пшешешенко-Пщола, неполадки двигателя, — незамедлительно донеслось в ответ.

Такэда помолчал. Нужно отдать командиру должное, в лице он даже не изменился.

— Ну хотя бы курс прокладывать научилась, — вроде бы негромко произнёс он, но услышали все. — Сажайте, чего уж теперь.